Апелляция кибер аутсайдера 1-5 - Семён Афанасьев

— А вы сейчас что делаете?! — мне даже не приходится изображать удивления.

Оно абсолютно искреннее.

— Отзовите обвинение. Уведомьте суд о том, что добровольно хотите примирения сторон. — Мужик с равнодушным видом игнорирует и мой текст, и выражение лица.

— Ну не мудила ли. — Это я говорю вслух, потом добавляю. — Мы с вами поступим иначе. Вы в своём отчёте руководству, или что там у вас, честно опишите все изменения, о которых вы были не в курсе. Получите, как вы говорите, те самые "решения, которые принимаются в другом месте". А ваш Гена пока посидит.

В глазах собеседника долю секунды сверкает что-то невнятное, но вслух он ничего не говорит.

— Когда наш разговор станет больше похож на диалог, а не на ваш монолог, возможно, моего нынешнего влияния и хватит на то, чтобы по поводу Гены мы с вами договорились заново. — Поклониться, что ли, коротко? По японскому обычаю? — С лунами и шахтёрскими планетами, на которых отбывают наказание, тоже есть сообщение. Опять же, после решения суда у вас будет целых две недели на апелляцию; как раз достаточно, чтобы снестись с руководством. — Киваю и возвращаюсь на место.

— Монстр, — тихо смеётся Эрнандес мне на ухо, чтобы не было слышно никому кроме нас.

Пожимаю плечами и ничего не говорю.

Ничего личного, этот тип в костюме сам сказал.

Пока Гену охраняют в пенитенциарном учреждении федерации, пославшие его по умолчанию дают мне фору. Я же не дурак, чтобы от неё отказываться.

Если он им так нужен — пусть лучше они будут в подчинённом положении просящего у меня, а не я у них.

Как там говорил Трофимов, "смена кабинета министров является автоматическим основанием для смены собственника бизнеса"?

И ладно бы Гена с консулом вели себя, как люди. Не говорили со мной через нижнюю губу и как с животным.

Чёрт его знает, как себя правильно вести в таких ситуациях. Слушать великодушные распоряжения, брошенные свысока незнакомыми людьми, почему-то точно желания не возникает.

_______

Минут через пять недолгих прений судья подводит итог:

—... Восемнадцать месяцев в пенитенциарном учреждении общего режима... Решение не окончательное и может быть обжаловано в установленном законом порядке в течение четырнадцати календарных дней со дня внесения... Перемещение лица к месту отбытия наказания будет осуществлено федеральным телепортом по истечении срока апелляции...

Бам! Ну и молоток судьи.

Звонкий.

Интересно, а иностранцам с шахтёрских планет есть дорога обратно? Надо будет поинтересоваться.

Гена удивлённо поднимает брови и требовательно смотрит на консула. Тот отводит взгляд и нешироко разводит руками.

— Хорошо, что ты удержался от дискуссий со своими. — Ни с того ни с сего вдруг говорит Миру. — Судья всё сделал за нас. Теперь только как договоришься за эти две недели.

— Да то понятно, — вздыхает Мартинес, прихватывая меня под руку и прижимаясь ко мне. — Гнать на Рыжего, ещё и прилюдно, сейчас всё равно что гнать на Хамасаки. Даже странно, что этого кое-кто не понимает.

— Он же там сказал, решения принимаются не здесь, — тихо веселится Эрнандес с противоположной стороны. — А они лишь исполняют. Ну и это же пока не конец, лишь повышение ставок.

— Мне вот интересно, они на маму будут выходить? Или напрямую на Виктора? — Миру что-то целеустремлённо решает про себя. — Понятно, что своего человека так не оставят, но тогда вдвойне актуален вопрос ГЕНЕТИКСА.

— Боюсь, инициативный Гена, даже загнись он на нашей луне, не перевесит активов Рыжего там, — задумчиво намекает Мартинес. — Хотя, конечно, будет зависеть от того, что именно этот Климентьев может выболтать. Если за его спиной есть информашка, могут и пойти на уступки — лишь бы он тут у нас соловьём не заливался в тюрьме, когда пара hermanos пенис к губам поднесут. Его же собственный... понятно, короче! Рыжий, а ты что думаешь? — она резко меняет тему.

Такое ощущение, что у одноклассницы есть какие-то свои отношения на лунах, переходящие в некие конкретные планы вот прямо сейчас, не отходя от кассы.

— Без разницы, — говорю. — Ничего личного, сама же слышала. Тем более, нам чужого не надо. Исключительно своё бы вернуть, хоть часть.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ 1

Глава 9

Консул, защищавший Гену, задумчиво проводил нас взглядом, закуривая прямо на крыльце здания. Похоже, на правила ему плевать — потому что рядом на четверть стены висит табличка, запрещающая курить.

Наша машина стоит на парковке за углом. Туда и направляемся.

— Внимание. — Неожиданно собрано командует Мартинес сразу за поворотом.

Сама при этом ещё больше вешается на моё плечо, шарит левой ладонью в районе моей спины и щипает чуть ниже, имитируя то ли игривость, то ли какое-нибудь своё стандартное амплуа.

— На какую тему внимание? — ровно уточняет Миру.

Ловлю себя на том что говорить "сестра" почему-то язык не поворачивается, а брать в кавычки, даже мысленно, не поднимается рука.

Одноклассница не отвечает. Лишь напрягается (чувствую по её мышцам), прислушиваясь или присматриваясь к трафику какого-то узкоспециализированного расширения.

— Худая что-то заметила, — переводит нам на простой язык Эрнандес, знающая подругу намного лучше. — Не на земле заметила, что-то по вертикали.

— Как...? — Хамасаки обращается к баскетболистке и своей лаконичностью, как обычно, может поспорить со сфинксом.

— Вижу в её интерфейсе.

— Да дроны там. Думаю, совсем небольшие, класс мини или как это в вашей классификации называется, — бросаю небрежно с видом всезнающего учителя.

Ана и Миру синхронно поворачиваются в мою сторону и так же одновременно поднимают брови.

— Быстро объясняй. — Абсолютно не шуточным и ни разу не игривым тоном требует Мартинес.

Смотрит она при этом не под ноги, а расфокусировано — словно сквозь землю.

— Он что, прав? — заинтересовывается японка вслух.

— Он же плохо видит? — добавляет баскетболистка. — Рыжий, а и правда, как...? Ты же слепой, как котёнок. А расширений у тебя в принципе нужных нет, потому что это уже армия. У Худой армия есть, родительская, оттуда и продукт, но ты-то?

Быстро прокрутив в голове нашу последнюю беседу с завучем, прихожу к выводу, что Трофимов не просил не говорить кому-либо.

Наоборот. Даже специально обозначил, что к сведению можно принять (в моём случае это равно поделиться с теми, кто меня опекает и у кого я живу). Он не хотел, чтоб слова прозвучали в его исполнении — это да (концентратор был включен). Но ограничений на распространение подсказки он демонстративно не поставил.

Айя истолковывает мою паузу по-своему: активирует у себя что-то такое на браслете, от