"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

в Валахии. Замок Цепеш, не тот, что в учебниках, а другой. Под Карпатами, рядом с Брашовом. Третий подвальный уровень, камера с рунами.

Эль медленно вытащил сигару из клюва и положил на стол.

— Это моя страна, — произнес он.

— Я в курсе.

— Там моя сеть. Там мои вампиры, — заговорил он, распаляясь на каждом слове. — И именно там какие-то божественные твари устроили пансионат за мой счет⁈

— Эль, если не хочешь, то Валера…

— Я сам хочу! — Он распахнул крылья, между перьями засверкали красные молнии. — Миша, я сам. Немедля вылетаю! Бог Войны жаждет крови богов!

— Если что, там недалеко Валера и Тари, — напомнил я. — Попроси их помочь.

— Да нахрен он мне там нужен⁈ Чего я, без него не справлюсь? Заодно пройдусь по всей верхушке моих кровосись. Тот подлец, кто впустил ко мне домой чужих, пожалеет, что вообще родился. Всех причастных найду!

— Только без лишнего насилия.

— Так. Ты давай мне тут ни это… Это моя страна!

— Просто говорю, что там есть и невинные люди.

— Я в курсе.

Лора фыркнула. Арина Родионовна буркнула что-то себе под нос и отпила чай.

Эль отдал пару указаний по телефону и повернулся к Палмер.

— Сестренка, присмотри тут за всем, пока меня не будет.

— Я вообще не работаю, — безмятежно сообщила та. — Но присмотрю.

* * *

Совет продолжался, и где-то через полчаса в кармане завибрировал телефон. Это был Дима.

Предупредив, что отлучусь на минуту, я вышел в коридор.

— Слушаю.

— Миша, — голос Димы был взволнованный. — В институте что-то не так.

— Конкретнее.

— Горький собрал ректорат полчаса назад. Не то, чтобы мы подслушивали… — Он хихикнул. — Да, мы подслушивали, но недолго. Успели услышать, как Горький сказал, что если все будет продолжаться такими темпами, через неделю придется эвакуировать город.

Я замер.

— Эвакуировать куда?

— Пока не решено. Возможно, в Красноярск. Там безопасно.

— Что вообще происходит?

— Я не знаю. Старостелецкий бегает, как ошпаренный. Ермакова молчит. Монстров на границах Зоны за сутки стало втрое больше. Миша, я позвонил, потому что ты, по-моему, тут нужен.

— Буду через пятнадцать минут.

Я вернулся в зал, поймал взгляд Трофима и кивнул.

— Собрание закругляем. Эль, удачи в Валахии. Я в КИИМ. Маша, Света, Роза, Люся, Алиса, вы домой, с охраной.

* * *

КИИМ.

Сирены завопили как раз тогда, когда мы заехали на территорию КИИМа. Данила постучал пальцем по рулю.

— Это что за сигнал?

— Сейчас узнаем.

Машина нырнула через ворота и встала на парковке. Студенты бежали по внутреннему двору, но не в панике, а в том организованном темпе, который преподаватели вколачивали в них на всех учениях. Никто не орал, никто не толкался. Все двигались в одну сторону.

— Лора, прорыв?

— Нет, — моментально ответила она. — Никаких признаков прорыва в радиусе десяти километров. Дикая Зона ведет себя активно, но ничего катастрофического. Сирена сигнализирует о чем-то другом.

— Ты знаешь местные сигналы?

— Я знаю все сигналы. Но этот какой-то новый. Скорее всего, ее поставили недавно.

На крыльце стояла Ермакова. Строгий кафтан поверх легких доспехов, волосы собраны так туго, что казалось, голова у нее от этого болит круглосуточно. В руках два боевых топора. Увидев меня, она даже не моргнула.

— Кузнецов. Быстро вы.

— Что за сирена?

— К директору. Он объяснит. На улице это лучше не обсуждать.

— Понял. Пойдемте.

Мы зашагали через холл и нас нагнал Старостелецкий с растрепанной седой гривой, пижамной рубашкой, торчащей из-под пиджака, и сферой под мышкой. Выражение лица у него было такое, что не у всех бывает на похоронах. Ермакова посмотрела на него и чуть смягчилась.

— Валерьян, ты бы уже отдохнул.

— Отдохну, когда эвакуируемся. Или когда мир схлопнется.

— Ну… — улыбнулась она. — Оба варианта ведут к покою.

— Если покой будет посмертным, я тебе этого не прощу.

Пока шли по лестнице, я произнес между делом:

— Маруся, кстати, вышла замуж.

Ермакова чуть замедлила шаг…

— За Звездочета?

— Ага.

Она фыркнула.

— Живы оба? Уже хорошо. Поздравления передам позже. Кузнецов, в кабинет.

— Зря ты это ляпнул, — сказала Лора. — Теперь наш Трофим будет под прицелом.

— Надеюсь, этот прицел будет недолгим… — я постучал в дверь директора.

* * *

Кабинет директора.

Горький стоял у окна. Руки сцеплены за спиной, трость прислонена к стене. Вид у него был не самый веселый. Это чувствовалось по холодной температуре в кабинете.

На звук моих шагов он обернулся.

— Михаил. Спасибо, что приехал. Садись.

Я сел.

Ермакова встала у стены. Старостелецкий поставил сферу на стол и упал на диван.

— Тревога, — начал Горький. — Сирена, которую ты слышишь, это не прорыв. Мы поставили ее после того, как восстановили корпуса. Я надеялся, что мы не услышим его вообще.

— Что за сигнал?

Он посмотрел мне прямо в глаза. Я невольно уловил тревогу в его взгляде и сам начал волноваться.

— Простой прорыв был бы сейчас только в радость, — сказал Горький. — А сигнал сообщает о том, что на территории института находится божественная сущность. И сирена будет орать, пока мы не найдем ее и не уничтожим. Эвакуировать институт я не могу, потому что если оно захочет, оно уйдет с нами, куда захочет.

Я посмотрел на всех присутствующих и вздохнул. Кажется, в их системе безопасности образовался изъян.

— Алексей Максимович, я как раз хотел признаться кое в чем. Прошу не перебивать, пока не закончу.

Горький медленно сел в кресло.

— Слушаю.

— Я вчера получил статус низшего божества. До этого поглотил двух, а потом одного бога убил окончательно. Это произошло в Антарктиде. Об этом знают только в моем доме. Судя по всему, ваша сигнализация реагирует на меня.

Ермакова закрыла глаза. Открыла. Посмотрела на Горького.

— Алексей Максимович, мне не послышалось? Этот мальчик заявил, что он бог?

— Низший, — поправил я.

— Ах да… Кузнецов… Низшее божество.

Горький молчал целую минуту. Потом потер щеку, словно проверяя, действительно ли сейчас бодрствует.

— Я даже не знаю, как на это реагировать, — улыбнулся он. — Ты уверен? Как вообще ты стал божеством?

— Ну, это долгая история… Короче, я уверен в этом