"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

— Подумать только, коллеги… — пробормотал Горький, поглядев на преподавателей. — Божество, а не окончило институт.

— То есть мне все-таки грозит выпускной?

— Выпускной грозит всем, кто выживет, Михаил. Так вот, — Горький повернулся ко мне. — Мы отошли от темы. Миша, у нас появились большие проблемы…

— Я бы хотела записать этот момент для истории, — сказала Ермакова. — Но, боюсь, никто мне не поверит.

Старостелецкий тихо произнес из своего угла:

— Простите, я, кажется, сейчас упаду в обморок.

— Не сейчас, Валерьян, — Горький даже не обернулся. — Доложи про другое.

Старостелецкий прошел к столу и взялся за свою сферу. Пальцы у него дрожали.

— Я третьи сутки наблюдаю за показателями. Все пять Поясов, они переплетаются. В некоторых местах появились участки, принадлежащие не тому Поясу, в котором они находятся. На территории нашей Зоны я зафиксировал кусок северного Пояса. Маленький, около пятидесяти километров в диаметре, в сорока километрах от института. Это северный Пояс, понимаете? Словно кто-то вырезал кусок и вставил его сюда.

Он вытащил блокнот из кармана.

— Вчера поступило сорок семь новых видов монстров за сутки! Сегодня уже шестьдесят три. И это только в нашем секторе. Мне приходят данные по всем четырем институтам. Везде одно и то же. Плюс раненые. За последние три дня в лазарете у нас лежит семьдесят четыре студента. Двадцать в тяжелом состоянии. Десять человек погибли. Один пропал без вести в Дикой Зоне.

— Кто? — спросил я негромко.

— Второкурсник. Сурин.

Горький побарабанил пальцами по подлокотнику. Потом посмотрел на меня.

— У нас есть неделя. Максимум. Потом я отправлю всех, кто ниже Специалиста по домам. И даже за этих я не смогу поручиться.

— А персонал?

— Персонал держу до последнего. Но родственников преподавателей отошлю сегодня же.

— Хорошо, — кивнул я. — Встречная просьба. Не могли бы вы мне дать данные этих аномальных зон?

— Разумеется.

Он достал из стола папку и положил передо мной. Видимо, заранее подготовился, зная, что я попрошу.

Пока я изучал данные, сирена продолжала орать.

— Простите, директор, а она так и будет орать?

— Таков регламент, — пожал он плечами. — Раз вы бог, Михаил, то об этом будут знать все.

— Лора, можешь перенастроить ее, чтобы она не реагировала на меня?

— Без проблем. Тут система довольно легкая… Секунду… — и звук сирены пропал.

— Вот и все, — улыбнулся я.

— Это ваших рук дело, Кузнецов? — удивилась Ермакова.

— Ну мне же надо как-то учиться в институте? С таким шумом это будет невозможно, — пожал я плечами.

Директор улыбнулся. Слабо, но улыбнулся.

— Иди, Михаил. И принеси мне хорошие новости. Хоть одну. Очень прошу.

— Постараюсь. Но обещать не буду. За последние пару месяцев я много чего обещал, и половина все еще в планах.

* * *

Поместье.

Широково.

Вечер.

Я вернулся домой поздно. Снег шел медленно, большими хлопьями. Во дворе горели фонари. Ко мне тут же подбежал гвардеец и вытянулся по стойке «смирно».

— Разрешите доложить, ваше величество! — заголосил он.

— Тише, приятель, — потер я переносицу. — Зачем так официально… Мы же не в Кремле, тут все свои…

— Так… регламент…

— Короче, — я начал раздражаться. — Что у тебя?

— К вам посетитель.

— О как?

Я поднялся на крыльцо, снял куртку. Дом жил, и это было то, ради чего я весь этот день таскал свои ноги по миру. В гостиной горел камин. На диване перед огнем смирно сидел Женя Фанеров.

Только смотрел он так, как Фанеров никогда не смотрел. Спокойно, прямо, без обычного своего «я тут самый важный, Кузнецов!».

— Здравствуй, бог, — произнес он.

Я остановился в дверях. Лора у меня за плечом тихо шепнула:

— Это не Женя. Это Страж.

— Я понял, — ответил я мысленно и, войдя в гостиную, сел в кресло рядом с диваном. — Здравствуй. Чаю?

— Не откажусь, — произнес Страж, разглядывая огонь в камине. — Ромашкового. Тут одна прекрасная женщина заваривала лучший ромашковый чай во вселенной.

— Марусю узнаю по стилю.

— Да, она самая…

— Боюсь, сегодня ее нет, но я прикажу подать чай.

— Вот как…

Мне показалось, что Страж немного поник.

Вскоре подали чай. Фанеров-Страж взял чашку в обе ладони. Подышал паром.

— Михаил, я пришел поздравить тебя.

— Со статусом?

— Со статусом. И объяснить, что это такое на самом деле. Созидательница такие вещи делает редко. Она приходит, объявляет и исчезает, полагая, что остальное ты узнаешь сам. Я же считаю, что на старте надо давать хотя бы базовую инструкцию. Иначе молодые божества глупят. Такое было не раз и не два. А у нас с тобой… Скажем так, неплохие отношения.

— Спасибо.

— Хотя, Женя говорит, что ты тот еще молокосос… Хотя, как по мне, Женя не дальше тебя ушел…

Я рассмеялся тихо, но искренне. Чувство юмора у Стража оказалось неожиданным.

— Слушаю.

Фанеров-Страж отпил чаю.

— Первое. Ты низший бог. Самая младшая ступень. Низших в этой вселенной примерно четыре тысячи. Одни рождены Верховными, другие назначены на эту должность за подвиги, а третьи за особые дела, и не всегда хорошие. Ты как раз из таких. Это редкость — назначение от Созидательницы.

— Что дает этот статус?

— Главное. Ты теперь можешь убивать тех, кто имеет статус божества ранга, равного твоему, и выше. Это называется «коридор ответственности». Ты теперь, в некотором смысле, их законная угроза.

— А что запрещено?

— Правила простые. Ты не передаешь свой статус никому из смертных. Ты не создаешь нового бога своими руками. За каждое нарушение тебе грозит потеря статуса и, вероятно, жизни.

— Я это запомню.

— Я на это надеюсь.

Он отпил еще чаю.

— Третье. Репутация. Как ты уже понял, божеству поклоняются. Молятся. Боготворят или боятся. Оно на слуху.

— Моя репутация и так не сияет.

— Сомневаюсь, — сухо ответил Страж. — Среди божеств ты сейчас самая обсуждаемая фигура.

— Приятно.

— Не очень. И последнее. Созидательница дала тебе статус не случайно. Она редко вмешивается. Последний раз такое случалось больше двухсот лет назад.

— Я и так знал.

Он поднялся.

Страж в теле Фанерова выглядел странно — более подтянуто, более прямо. Как будто в одежде Жени вдруг