"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

шипом метнулось к мальчику, но Саша уже был рядом. Перехватил щупальце, дернул на себя и, выхватив ребенка, отбросил его за спину. Мальчик покатился по камням — живой.

Богиня завизжала и обрушила на Сашу все шипы одновременно. Он принял удар на щит и ответил выбросом энергии. Взрыв снес половину улицы. Богиня рухнула, ее щупальца задергались и обмякли.

Тишина.

Саша стоял и невозмутимо смотрел на мертвое тело божества. Не думал, что оно доставит ему столько проблем. Особенно его бесили египетские маги. Но мальчик был жив, и это главное.

Он повернулся к ребенку. Мальчик стоял в трех метрах от него. Он больше не плакал и смотрел спокойно. Слишком спокойно для пятилетнего.

— Эй, малыш, — Саша шагнул к нему. — Ты в порядке?

Мальчик улыбнулся. И в ту же секунду его рука удлинилась, превращаясь в черное копье. За один удар острие пронзило Сашу чуть ниже ребер и вышло из спины. Саша захлебнулся кровью и посмотрел на ребенка.

Мальчик больше не был мальчиком. Его лицо потекло, как расплавленный воск, обнажая под собой гладкую костяную маску с единственным глазом посередине. Тело осталось детским, но руки стали длинными, черными и блестящими, как у жука.

— Никто не говорил, что нас двое, — произнесло существо голосом, который звучал одновременно из-под маски и из-под земли. — Считать нужно лучше, человек.

Саша схватился за копье обеими руками. Кровь текла между пальцев.

— Ты… — выдохнул он с улыбкой. — Ловко. Но это последнее, что ты сделал за свою бесполезную жизнь…

И тут внутри него что-то сломалось.

Глаза, обычно голубые и добрые, потемнели. Зрачки расширились, поглотив радужку. На лбу вылезли черные жилы. Воздух вокруг загустел и начал бурлить, как перегретый асфальт.

Хаос, живший в Саше Есенине с рождения, очнулся от долгого сна.

Копье в его теле треснуло и рассыпалось. Рана не закрылась, а просто перестала иметь значение.

Саша выпрямился. Улыбка исчезла с его лица. Вместо нее появилось что-то хищное и безумное.

Божество в маске попятилось.

— Что…

Саша ударил моментально. Волна Хаоса прокатилась по улице, снося все: стены, машины, фонарные столбы, торговые палатки. Божество отлетело на двести метров и врезалось в минарет мечети. Минарет устоял. Божество — нет.

Но Саша не остановился.

Египетские маги, которые перегруппировались и снова бежали к нему, попали под вторую волну. Трое упали и больше не поднялись. Остальные разлетелись в стороны, как тряпичные куклы.

Саша шел по улице, и вскоре улица перестала существовать. Дома складывались внутрь себя. Мостовая лопалась. Земля гудела.

Он больше не различал врагов и союзников. Он вообще ничего не различал. Хаос пожирал его разум, и на каждый шаг приходилось новое разрушение.

Командир египетского отряда, лежа под обломками, смотрел на это и понимал, что подчиниться приказу «арестовать иностранца» было самым плохим решением в его карьере.

* * *

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

Вечер.

Каналы неровно пульсировали. Я сидел в кресле у камина, закрыв глаза, и пытался прогнать по ним энергию в правильном ритме. Лора стояла рядом и следила за процессом, как хирург следит за пульсом пациента.

— Третий канал до сих пор сужен, — доложила она. — Пропускная способность шестьдесят два процента. Было пятьдесят восемь, так что прогресс есть, но медленный.

— Как ускорить?

— Теоретически, — она села на подлокотник кресла и скрестила ноги, — раз ты теперь божество, то усвоение энергии другого божества должно идти иначе. Не как раньше — через фильтры и очистку. А напрямую, как переливание крови между совместимыми донорами.

— То есть, если я высосу энергию божества, каналы быстрее адаптируются?

— В теории. Божественная энергия совместима с твоими новыми каналами. Она должна не просто заполнить их, а укрепить стенки. Представь, что обычная энергия — это вода, а божественная — цемент. Вода течет, цемент твердеет.

— Красивая аналогия, но все равно не понятно.

— Я старалась. Но есть риск: если божество окажется значительно сильнее тебя, поток может порвать каналы вместо того, чтобы укрепить. Так что выбирай жертву с умом.

— Когда у меня был выбор?

— Справедливо.

В этот момент телефон на столике завибрировал. Я открыл глаза. Входящее сообщение.

«Нашел след Пушкина. Эль-Файюм, Египет. Пещеры к югу от города. Иду проверять. Е.»

— Саша Есенин, — сообщил я Лоре.

— Читаю. — Она развернула голограмму с картой. — Эль-Файюм, провинция к юго-западу от Каира. Население около шестидесяти тысяч. Рядом озеро Карун и пещерный комплекс и… оно отправлено четыре часа назад.

— Как четыре?

— А вот так. Кажется, метеоритная активность в поясах портит не только настроение, но и связь.

Я поморщился. Четыре часа. Саша Есенин четыре часа назад пошел проверять пещеры в Египте, и с тех пор тишина. Ни второго сообщения, ни звонка. Ничего.

— Лора, свяжись с ним.

— Уже пробую. Телефон не отвечает.

Плохо.

Я встал.

— Ближайший портал до Египта?

— Африканский в Кению. Оттуда до Эль-Файюма около двух тысяч километров.

— Слишком далеко. Есть что поближе?

— Нет. Через Эрфурд еще дольше.

— Тогда полетим на Булате. Так быстрее всего.

Я выбежал во двор. Булат стоял у ворот и жевал яблоко, которое принес Емеля.

— Булат! Африканский портал, Кения, потом Египет! Быстро!

Конь проглотил яблоко целиком, выпрямился и фыркнул.

— Египет? — переспросил он. — Я там был однажды. Песок забивается в копыта. Отвратительное место.

— Жалобы потом. Погнали!

Кицуня выскочил из дома и прыгнул Булату на спину раньше меня. Шесть хвостов распушились. Золотые глаза горели.

— Опять лучшее место заняли… — вздохнул я, забираясь на коня позади Кицуни. — Ну как в машине…

— Не льсти себе, — фыркнула Лора, усаживаясь позади. — Булат больше похож на маршрутку.

* * *

Египет.

Окрестности Эль-Файюма.

Несколько часов спустя.

Города не было.

Я стоял на холме и смотрел вниз, и то, что я видел, не укладывалось в голове. На месте Эль-Файюма лежал дымящийся кратер. Огромный, метров триста в диаметре, с оплавленными краями. Вокруг — руины. Дома, превращенные в щебень. Улицы, вывернутые наизнанку. И лишь мечеть как-то смогла устоять.

По окраинам кратера суетились люди. Местные жители, пожарные, военные. Кто-то плакал. Кто-то копался в руинах. Над руинами стоял столб пыли, сквозь который тускло светило заходящее солнце.

— Лора, — позвал я, и голос мой звучал глухо.

— Сканирую. — Она стояла рядом, и на ее лице не было ни тени