Из пепла к славе 1-6 - Оксана Кас

class="p1">В это время в зал уже начали заходить их собственные фанаты, но времени действительно мало — первый репетиционных прогон для проверки звука и камеры у них все же есть. Они провели репетицию — по звуку вроде проблем не было. Буквально пару минут пообщались с фанатами, похвалив их за терпеливое ожидание у входа в студию — они ведь тоже зашли в зал на час позже, чем должны были. А после в наушниках скомандовали начинать выступление. Стартовая позиция, первые звуки их мелодии, и начали.

Справились без ошибок, отчего у режиссера шоу лицо было довольно кислым. Ничего, переживет. Они вшестером помахали на прощание фанатам, извинились за такое короткое присутствие на сцене и поспешили ее покинуть. Уже у входа на сцену стояли AXIS, ждали своей очереди.

Дан настоял, чтобы большая часть их стаффа уехала. Хотя мотаться туда-обратно неудобно, еще более неудобно ютиться их толпой в небольшом помещении. Договорились, что те приедут ровно ко времени записи. Даже если опоздают — ничего страшного, они справятся без них.

С ними остались все три менеджера и Сора, чтобы в случае чего подправить макияж. Дядечка-оператор помог установить камеру так, чтобы было хорошо видно практически всю гримерку, и уехал со всеми в агентство. От агентства до студии с городским трафиком ехать около часа. Но это если все хорошо по дороге.

Таким образом, все уехали, а они разложили матрасы в проходах, забаррикадировав стафф на диване в дальней части гримерки, и поспали несколько часов, После Джун привез им заказанный обед. Столик маленький, поэтому некоторым пришлось есть, держа еду на коленях, но все не так уж и плохо.

— У меня даже ностальгия по времени, когда отношение к Person было не таким хорошим, — шутливо произнес Чунхёк-аджосси, — Я тогда был менеджером Сонджуна, иногда ему вообще не давали гримерку, мы куртками прикрывали девчонок из его подтанцовки, чтобы они могли переодеться в коридоре.

Сонджун — один из столпов успеха Person, артист и автор песен, сейчас он уже не активен как артист. Он придерживался образа плохого парня, был чуть ли не главным секс-символом внутри Кореи. Недолго, конечно, но все же. Сонджун выступал только семь лет, ушел потому, что не хотел менять образ, при этом считал, что в тридцать лет он будет выглядеть нелепо, как стареющий сутенер, поэтому и закончил карьеру на пике. Недавно он написал целый альбом для братьев Со. Дан встречал его в агентстве: вопреки сценическому облику, в жизни это очень спокойный и тихий мужчина. Минхо говорил, что раньше он еще и был чертовки стеснителен. Образ бунтаря создал, чтобы было проще выступать — как сценическое альтер-эго.

— Говорят, в то время вообще везде условия были неважными, — задумчиво произнесла Сонхи.

— Начало второго поколения? Это да. А еще все бухали постоянно. То, как вы сейчас чинно-мирно снимаете выпуски и едете спать — это нонсенс для прошлого. Продвижение по полгода, после каждой съемки — пьянка.

Парни засмеялись.

— И как они потом выступали наутро? С похмелья-то? — уточнил Инсон.

— А ты посмотри старые записи, — предложил Чунхёк-аджосси, — Хорошо выглядели единицы, на лицах большинства было отчетливо видно всё, чем они расслаблялись вне рабочего времени.

— Поры артисток размером с кратер вулкана, — недовольно буркнула Сора.

Все снова засмеялись, теперь уже над возмущением визажистки. Ну да, сейчас-то принято гримировать так, чтобы лицо казалось фарфоровой маской.

— Но все же было в этом что-то искреннее, — признался Чунхёк-аджосси. — Не скажу, что было лучше, не дай Бог вам в таких условиях выступать, но при этом артисты не были так зациклены на собственной идеальности.

— Скандал с наркотиками строго по расписанию, один раз в двадцать дней, — так же ворчливо дополнила Сора.

— И все же, — невозмутимо продолжил Чунхёк-аджосси, — Мне кажется, что эта искренность выглядит выигрышно на контрасте с живыми куклами, которыми пытаются быть сегодняшние айдолы. Идеальная непогрешимость, чуть ли не чистота и непорочность, в которую никто не верит. Тем больше выделяются те, кто не играет в милашек. Вот вас в пример взять. Застукали Минсока в кафе с Миён. И до того, как все узнали о том, что она его сестра, обсуждали не его вопиющее предательство, а что она недостаточно красива для их оппы.[109]

Минсок пристыженно прикрыл лицо ладонью: это было буквально неделю назад. Весь «скандал» продлился от силы пару часов — просто фанатки не сразу разобрали, что это его сестра. Зато подтвердилось заявление Сону, что Дану и Минсоку могут простить отношения. Минимум недовольства в адрес изменщика-Минсока, только переживание, что она не слишком хороша. Миён, к слову, была без макияжа, с пучком на голове и в огромной футболке, которая полностью закрывала ее короткие шорты. Фанаток устроили только ее длинные ноги, все остальное они раскритиковали. Потом так же активно, как прежде критиковали, начали обсуждать, что у Минсока сестра очень хорошо выглядит даже без макияжа…

— Скоро Дан отрастит себе такие шикарные волосы, что его тоже начнут считать девушкой, — хмыкнул Джун. — Будет еще больше скандалов о том, что кто-то из вас обедает в кафе с таинственной незнакомкой.

— У него рост без малого метр девяносто и бедра почти в два раза уже плеч, я даже не знаю, какой там нужно выбрать ракурс, чтобы перепутать его с девушкой, — хмыкнула Сонхи.

— Лицо в анфас, — подсказал Дан. — Черты лица-то у меня не слишком мужественные.

Снова смех, Инсон даже едва не подавился своей лапшой.

Вообще, несмотря на некоторую тесноту, атмосфера складывалась очень… домашней. Сидят, едят из пластиковой посуды, болтают о разном.

— Мне тут недавно попадалась статья, что одна из причин успеха PDS — это их искренность с фанатами, — сказал Джинхо. — Как думаете, это правда?

— Вообще, они не слишком-то искренние, — цокнула Сонхи. — Например — те же романы, которых было немало. А перед фанатками — чисты и невинны, как монахи-католики.

— Почему тебя всегда именно это злит? — удивилась Сора. — Я вот прекрасно понимаю, почему фанаткам нравится думать, что у их кумиров никого нет.

— Если я и решу фантазировать об айдоле, то хочу быть уверенной, что он в курсе о том, как это делается, — сурово ответила Сонхи

Богатырский хохот всех присутствующих был ей ответом.

— Хэвон, прикрой уши, тут взрослые разговоры начались, — с усмешкой посоветовал Минсок.

— То есть слушать нельзя, а петь и танцевать можно? — невозмутимо спросил Хэвон, продолжая есть свой рис с овощами.

Сонхи же невозмутимо продолжила: в то, что Хэвон умом чист и непорочен, тут все равно никто не верил.

— Меня смущает именно постоянный