Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

И без продолжения отвалил восвояси, заставив меня, поражённого до глубины души самой длинной речью, произнесённую вышибалой в моём присутствии, зависнуть во второй раз. Вернувшись минут через семь, Мифтахова опять села напротив, подставила кулачок под подбородок, и участливо спросила:

– А у тебя как?

– Помаленьку. Давненько в посёлке не был. Сколько… Дней восемь вроде, – начал я, откидываясь на спинку с салфеткой в руках. – В зимовье работали с Новиковым и Степаном. Наставили повсюду волчьих капканов, словно маньяки какие-то, получилась целая заградительная полоса.

– Попался кто-нибудь?

– Вообще никого не видели и не слышали. Вдалеке пару раз орали, но ближе не суются, побаиваются. Волки заглядывали, представляешь! Кот так зашипел… Вышли прямо на поляну, голов семь. Посмотрели, принюхались, чуть повыли и ушли.

– Ничего себе! – удивилась женщина. – Ведь помнят!

– Похоже на то… Сейчас приехал со Стёпкой, дело есть. Ильяс Сарсембаев помочь просит, ему дальнюю избу поправить нужно. Сам не справится.

– Степана с собой возьмёшь?

– Нет, не возьму, – я отрицательно качнул головой. – Боюсь очень. И в зимовье одного ни за что не оставлю, пусть лучше здесь сидит, в квартире. Что я родителям скажу, случись беда?

– Кстати, как они твоё предложение…

– Насторожились, конечно, – быстро ответил я. – Ещё бы! Звонит незнакомый дядька, предлагает забрать их чадо себе на передержку.

– Слово-то какое выбрал… – скривилась Юлия.

– Да? Какое надо? Ну, хорошо, на присмотр. Я же грамотно сделал, рассказал, какие тут расклады, мол, ребёнок один болтается. Безнадзорно, всё может случиться. А разговор разбил на две части, предложил переварить, подумать часика два. Сам сходил со Степаном, посмотрел избу эту древнюю, в которой он с бабкой жил… Что сказать, ужас. Колонка чёрт знает где, печь разваливается, дров почти нет. Электропроводка такая, что свет лучше не включать. Продуктов нет, готовить не на чём. Потом устроил второй сеанс связи вместе с Сидором Поликарповичем и с Песеговым. Глава первым начал говорить, представил меня, охарактеризовал, как морально устойчивую личность с высокой степенью ответственности, я потом с него грамоту потребовал, чтобы в рамочку вставить.

– Они и согласились, – понимающе подытожила Мифтахова.

– А уж Песегов как был рад! – улыбнулся я, ощупывая пальцами резные узоры Гусь-хрустальной рюмки.

– Ещё бы! Спихнул с себя ответственность за ребёнка, чёрт толстопузый, и доволен. Чем занимается-то?

– Стёпка-то? – понял я. – С трансивером возится, осваивает. Утром к радисту убежал в администрацию, обучается радиоделу. Мы на крыше двухэтажки хорошую антенну поставили, теперь будет устойчивая связь на большой дальности. Так что станет дежурным на квартирной радиоточке, некогда болтаться.

Она с минуту помолчала, думая о чём-то своём, а потом подхватилась:

– Ой! А чего ж ты не пьёшь? Ещё водочки? Хорошая марка, проверенная, не больная.

– Спасибо, Юль, мне уже хватит. Такую вкуснятину спиртным запивать – только рецепторы отвлекать от прекрасного.

– Совсем ты уже у нас освоился, – неожиданно сказала она тихо. – Настоящим крестовцем стал, корневым. Надёжным, своим. А говорили – куркуль приехал столичный, будет тут через губу с нами разговаривать, пока не получит по морде и не убежит обратно в Москву. И знаешь, спасибо тебе за Стёпку. Хорошо ты поступил.

– Ну, всё! Захвалила, хоть красней. Тебе спасибо, родная, за такой обед, пойду. Ещё Сомова найти нужно, хотим с собой взять.

Мы легко и коротко обнялись, и я, сытый и тяжёлый, вывалился на улицу.

После такого роскошного позднего обеда настроение стало меняться радикально. Яркое солнце уходящего лета, насыщенное голубым небо без единого облачка, лёгкий ветерок, отгоняющий мошкару – редкое в последнее время удовольствие, надо ему соответствовать и пользоваться этим даром погоды.

Решив сходить к реке, я поменял маршрут и неторопливо зашагал в сторону дебаркадера, попутно поглядывая на небеса. Куртка осталась дома, на мне была футболка, джинсы и вполне естественно выглядевший сейчас ремень с двумя кобурами. Все ходят по посёлку с оружием. Участковый уже видел меня в таком прикиде, не сказав ни слова, поступив так же, как шериф в ковбойском Техасе, увидевший на горожанине пояс с новыми револьверами. Какое ему дело, где именно человек взял новое оружие? Купил, нашёл, ухватил трофеем, какая разница? Он добропорядочный гражданин, имеет право на защиту себя и других, а опасность нападения команчей существует… Закон фронтира.

Лучше бы, конечно, ещё и «зауэр» на плече носить. Неохота. И я, не без выпендрёжа, конечно, решил, что двух «токаревых» будет достаточно для усмирения прорвавшегося прыгуна. Участковый днями наладил систему патрулирования на дому. Четыре пенсионера в узловых точках постоянно сидят возле окон с ружьями наготове. Приосанились дедки, форму надели, фуражки. Старикам – важное дело, населению спокойствие.

И вообще всё вокруг странным образом наладилось, отстроилось. Каменные Кресты словно отступили в другую эпоху, более дикую, но и более честную: вот ты, вот твои близкие и друзья, а там враги, их нужно безжалостно убивать, защищая обчество. И мне эта эпоха и состояние были по душе.

Всем хорошо было это летнее небо, вот только… Не хватало важной детали – рашперов пересекающихся белых линий, инверсионных, как их называют, следов реактивных двигателей. Ещё пару недель назад эти белые трассы пассажирских лайнеров, многие из которых идут над Арктикой, были хорошо заметны. Плотность как внутрироссийских, так и трансконтинентальных рейсов здесь достаточно велика. Пользуясь выгодами кривизны земной поверхности, авиакомпании прокладывают маршруты с максимальной экономичностью, что на плоской карте выглядит огромными дугами. А вот на глобусе эта дуга сверху представляется прямой линией – именно так путь короче.

Нет над нами лайнеров, летящих из Бостона в Пекин и из Токио в Париж, пропали. Гумоз уверяет, что дело тут вот в чём: один из американских реактивных джетов, пролетая над закрытой зоной, попал под некое внешнее воздействие и свалился в тайгу. Произошло что-то страшное, и полеты запретили. Учитывая, какая площадь была выпилена из полётных планов, финансистам авиакомпаний можно только посочувствовать. Во внешнее воздействие, связанное именно с зоной падения метеорита, я, конечно, не верю, а у Сомова хватает ума не фантазировать вслух слишком часто. Ведь если даже допустить существование гигантского Змея, который вместе с Мамонтом-основателем создал землю Эвенкии, то вряд ли он смог бы дотянуться до эшелона в одиннадцать тысяч метров, на котором идут дримлайнеры американцев. Тем не менее рашперов в атмосфере не видать. Вот и объясняй тут, как хочешь…

Обычно в такой райский день на обрывистом берегу Таймуры много людей, особенно к закату, нормальная поселковая жизнь летом после работы выглядит так, променадом.

Есть всё же в России места, приятные для жизни!

Выходишь августовским вечером на косогор –