Дрянь с историей - Дарья Андреевна Кузнецова

Артуром оказался симпатичный светловолосый мужчина лет тридцати, высокий, с обаятельной улыбкой и изящным букетом в руках. Ева плохо разбиралась в цветах, но и фантазию, и вкус автора оценила.

– Хотел поздравить с началом нового года. – Он приблизился и протянул женщине букет. – Вот…

– Я не люблю цветы, – недовольно фыркнула Томилина.

– Но ты говорила… – растерялся и Артур, и Ева, которая совсем не ожидала от коллеги такого поведения.

– Мало ли что я говорила! Идём, мы торопимся. – И она потянула спутницу за собой.

Ева бросила через плечо извиняющийся взгляд, но последовала за Ольгой.

– Ты только что упрекала Дрянина в грубости. А это что было?

– Ой, ну не начинай, – отмахнулась она. – Надоел, сколько можно!

– Чем он так плох? – озадачилась Ева.

– Шутишь? Он же ведун! – Пренебрежительная гримаса на лице Томилиной озадачила, наверное, ещё больше, чем остальное её поведение.

– И что?

– Как что? Ведун! С природного факультета! Зачем мне ведун?!

– Я всё равно не понимаю, – пробормотала Ева. – Если бы ты сказала, что он алкоголик, мамин сынок, да что угодно ещё личное, – ладно. Но что плохого в его профессии?!

– Не в профессии, а в даре, – с укоризной отозвалась Ольга. – Меня и коллеги не поймут, если с таким связаться.

– А с кем поймут?

– С потусторонником, конечно. Ты вообще в курсе, что с вероятностью семьдесят процентов дар родителей наследуется?

– И что? – продолжила недоумевать Ева.

– А если будет ведьма? Нет уж, я только на потусторонника согласна! – пренебрежительно фыркнула Ольга, окончательно ставя собеседницу в тупик.

– А если ребёнок не унаследует дар, а получит какой-то другой? Или вообще неодарённым будет? Ты выгонишь его из дома? – пробормотала она.

– Давай не будем о грустном. И вообще, что ты пристала ко мне с этим Артуром?!

– Ну ты же сватаешь меня Дрянину, а он неодарённый, – заметила Ева с нервным смешком.

– Я не сватаю! Одно дело развлечься с мужчиной, а Артур-то жениться хочет! Так-то я не против, он симпатичный, но если бы он не так серьёзно настроен был! – пожала плечами Томилина. – Ладно, не хочу больше о мужиках. Ты разобралась со своим курсом?

Возражать против смены темы Ева не стала, хотя выкинуть из головы странные заявления коллеги не смогла.

Она сталкивалась с таким первый раз. Даже отец и муж, при всех их недостатках, никогда не отзывались о чародеях других специализаций пренебрежительно только на основе дара. В патруле, где она служила, было больше половины семейных, и никто из них не выбирал себе вторую половинку по дару. Да вообще это было последним, что могло кого-то заинтересовать при выборе, и последним, о чём бы думала она сама!

Причём в остальном Ольга производила приятное впечатление, Ева даже думала, что у них получится стать если не подругами, то хорошими приятельницами. И вдруг – вот. Главное, совершенно непонятно, почему?!

И одна ли Томилина такая? Если вспомнить некоторые сегодняшние обмолвки Медведкова, да и остальных коллег, выходило – нет, её мнение здесь вполне разделяли. Очень хотелось обсудить с кем-то эту ситуацию, но подходящих для этого кандидатур не вспоминалось, потому что все, с кем она успела познакомиться, работали на том же факультете и, насколько Ева помнила, учились здесь же. С коллегами из патруля у неё сложились хорошие отношения, но не настолько доверительные, чтобы сейчас спрашивать совета. Здесь же…

Неожиданно подходящей кандидатурой показался Дрянин: вот уж кто не страдал предубеждениями к виду дара! Другими страдал, но их Ева вполне могла понять, хотя из-за них и мучилась. Заодно можно будет совместить полезное с приятным, если прийти к нему вечером. Как бы только это устроить, чтобы никто её не заметил?

Решилась на авантюру она не сразу. Остаток дня прошёл в подготовке к будущим занятиям, а заодно – в уточнении обнаруженной странности. Ева встретилась ещё с двумя молодыми женщинами, которые вместе с ней и Ольгой участвовали в игре в фанты на вечеринке, поговорила с ними и уже без удивления обнаружила то же самое: обе они не считали чародеев с другим даром равными себе и достойными.

Вспомнив фанты, Ева сообразила, с кем ещё можно было поговорить, заодно выразив собственные опасения: с Щегловой, секретарём ректора. Однако сделать это не получилось: та нашлась на рабочем месте, но оказалась настолько занята в связи с началом нового учебного года, что стало стыдно отвлекать её по собственному несрочному и скорее моральному, чем организационному вопросу.

На ужине Ева также её не видела, а для того, чтобы беспокоить человека в нерабочее время дома, где бы та ни жила, они были недостаточно хорошо знакомы. Последней в голову пришла соседка, проработавшая здесь много лет не на потустороннем факультете, но даже с ней ничего не вышло: она куда-то ушла и явно не спешила возвращаться.

Подготовка к занятиям оказалась на удивление увлекательным делом. Еве понравилось, как строились занятия у тех групп, с которыми предстояло работать. На начертательном чародействе студенты изучали рисунок для призыва определённого существа с Той Стороны, на её кафедре – чары для уничтожения, а потом всё это применяли на практике. Причём на занятиях всегда в качестве наблюдателей присутствовали первокурсники, которые изучали классификацию существ, и им тоже было полезно понаблюдать, как всё это происходит в действительности, и морально подготовиться. А потом останки твари забирали прикладники, они же в народе – вивисекторы, и таким образом труп тоже шёл в дело. Конечно, такая работа проводилась не со всеми потусторонними тварями, самых опасных не только нельзя было допускать до студентов, но и призывать незаконно, даже в научных целях, – уже хотя бы потому, что для призыва требовались человеческие жертвы.

Еве предстояло приглядывать за порядком на практических занятиях и следить, чтобы твари не навредили студентам и студенты – друг другу, а также наблюдать за правильностью ритуалов и помогать, если что-то шло не так и где-то закрадывалась ошибка.

Призывы Ева делать умела, да и с начерталкой проблем не имела, но в последние годы совсем не практиковалась в этой области, так что ей тоже предстояло многое вспомнить.

О запланированном визите она, увлечённая работой, вспомнила уже к ночи, но это было даже кстати – меньше вероятность встретить кого-то по дороге. На всякий случай глянула на дверь соседки, но у той было темно: наверное, легла спать. Осталось признать, что это судьба, и направиться в гости.

Ей повезло. Если на выходе она поздоровалась с незнакомым пожилым мужчиной, то в соседнем здании никто навстречу не попался.

О том, что Дрянин вообще-то тоже мог уже спать,