Физрук: на своей волне 6 - Валерий Александрович Гуров

— Слышали? — процедил Гена, явно не скрывая удовлетворения. — Босс сказал, чтобы вы поднимались, уроды.

Надо признать, Гене всё-таки удалось сделать то, чего он так сильно хотел. Подраться и выплеснуть накопившееся.

Кирилл сразу взял двоих паршивцев за шкирки, рывком поставил на ноги и повёл в сторону сидевшей на брюхе машины. Остальные пацаны подхватили ещё по одному «красавцу» и тоже потащили их ко мне.

После того как эти дегенераты получили вполне заслуженную и, надо признать, весьма качественную взбучку, о сопротивлении уже не шло и речи. Теперь они шли кучкой, сбившись вместе, с опущенными на грудь подбородками. Не осталось и малейшего намёка на агрессию или попытку огрызнуться. На их лицах застыла полная покорность обстоятельствам, в которые они сами себя и загнали.

Мои пацаны подвели их к автомобилю и, удерживая за шкирки, вопросительно посмотрели на меня.

— Давай, по росту в ряд выставляй, — сказал я.

Ребята поняли меня с полуслова и быстро выстроили геймеров по росту в одну линию. Зрелище, конечно, было так себе. После полученной трёпки выглядели они уже совсем не презентабельно. Все их дорогие шмотки были щедро перемазаны грязью и кровью, а лица были разбиты и опухли. Я хоть и остановил избиение вовремя, но это уже никак не помогло им сохранить товарный, так сказать, внешний вид.

Впрочем, ничего страшного. Будет им уроком на будущее. Причём уроком таким, который они, скорее всего, запомнят на всю оставшуюся жизнь.

Геймеры стояли, переминаясь с ноги на ногу, корчась от боли. Помимо лиц, у них были хорошенько отбиты и корпуса — тяжёлые удары моих учеников сделали своё дело.

Я медленно обвёл уродов взглядом, и в итоге остановился на водителе. На том самом, который ещё совсем недавно вёл себя крайне уверенно и дерзко.

— Ну и что, — сухо спросил я у него, — стоило это того?

Он в ответ лишь медленно покачал головой и снова опустил подбородок на грудь. Паршивец теперь старался больше не встречаться со мной взглядом. Ну конечно — стремно чувствовать себя вот так, публично обосранным. Особенно после того как ты привык считать себя если не супергероем, то уж точно хозяином ситуации. Так то удовольствие ниже среднего.

Впрочем, нужен он мне был сейчас не для ответа на риторический вопрос, который я только что задал. Мне важно было, чтобы он чётко понял: обращаются именно к нему. И чтобы Вадим был готов отвечать уже на другие, куда более важные вопросы.

— Ноутбук где? — прямо и жёстко спросил я.

— Я не знаю, про какой ноутбук вы говорите, — попытался юлить пацан, не поднимая глаз.

А я-то, наивный, уже начал думать, что из них выбили всё, что можно, и физически, и морально. Но нет — Вадим всё ещё пытался вешать мне лапшу на уши. Он делал вид, что не понимает, о чём идёт речь, и откровенно уходя от ответа.

Я медленно набрал полную грудь воздуха, сдерживая внезапно накатившую злость. Срываться сейчас было невыгодно — нужно, чтобы Вадим всё понял правильно и с первого раза.

— Послушай, дружок, я здесь с тобой не собираюсь играть в словесные пятнашки. И очень рекомендую тебе уяснить простое правило: на мои вопросы нужно отвечать, — пояснил я. — Я человек добрый. Поэтому даю тебе право выбора — самому принимать решения и самому же чувствовать за них ответственность. Знаешь, есть такая дурацкая игра — «правда или действие»?

Вадим закивал.

— Учитывая, что у нас сейчас идёт такой же дурацкий разговор, где ты по-хорошему не хочешь отвечать на мои вопросы, я предлагаю в неё сыграть.

— Это как? — хрипло спросил водитель, явно с трудом сглатывая.

— А вот так, — пояснил я. — Я задаю тебе вопрос, а ты мне либо говоришь правду, либо выбираешь действие, если правду говорить не хочешь.

— А что это за действия? — осторожно уточнил он.

— Действия физического характера, — хмыкнул я. — Пример нужен или уже сам понял?

— Нужен пример, — просипел он.

И, к слову, я уже давно замечал, что вот в таких щекотливых ситуациях людям всё нужно объяснять предельно прямо, чуть ли не по слогам. Иначе получается классический эффект: в одно ухо влетело, в другое вылетело.

Вообще, я никогда не считал себя жестоким человеком и без надобности никому боль не причинял. Но при этом я понимал, что есть люди, которые воспринимают только язык тела и силы и совершенно не понимают слов. Причем какими бы правильными и логичными эти слова ни были.

— Ну вот, — продолжил я, — ты, насколько я понимаю, геймер. А значит, больше всего тебе нужны твои кисти.

— Да, я геймер, — прошипел он в ответ. Говорил он, откровенно говоря, уже так себе, шепелявя. Но тут ничего удивительного — лицо у него было прилично разбито. Да и общее состояние явно оставляло желать лучшего.

— Ну вот, — продолжил я, — если ты мне не скажешь правду и выберешь действие… То действие может оказаться таким, что ты совершенно случайно вдруг пришимишь свою кисть дверью этой замечательной… вернее, уже когда-то бывшей замечательной иномарки.

Чтобы у него не осталось ни малейших сомнений в том, что я не шучу и не занимаюсь пустым словоблудием, я развернулся к автомобилю. А потом со всей силы захлопнул правую пассажирскую дверь.

Грохот получился такой, будто это захлопнулась не дверь BMW, а дверца какого-нибудь старого советского холодильника. Тяжело, глухо и предельно доходчиво.

— Так что, мой юный друг, — подвёл я итог, оборачиваясь обратно и с усмешкой глядя на этого урода, — в этом и заключается принцип игры «правда или действие».

Он отрывисто закивал, быстро и нервно, ясно показывая, что правила предложенной игры ему теперь более чем понятны.

— Так что мне вопрос задать ещё раз?

Я приподнял бровь и буквально просверлил Вадима взглядом.

— Ноутбук… — зашипел пацан, сглатывая, — ноутбук лежит в багажнике, под ковриком.

Вот я всегда поражался: почему нельзя по-нормальному и сразу ответить на простой вопрос? Зачем каждый раз устраивать вот такие, скажем так, спектакли, чтобы люди внезапно становились более правдивыми и разговорчивыми одновременно.

— Доставай, — отрезал я, разворачиваясь к багажнику. — Кирилл, отпусти его. Пусть сам достанет ноутбук.

Кирилл сразу ослабил хватку, перестал держать его за шкирку и напоследок подтолкнул в спину, чтобы тот шёл пошустрее.

Водитель подошёл к багажнику, и я сразу заметил, что получив эту условную «свободу», он на секунду притормозил. Видимо, в голове у него мелькнула мысль — а не попробовать ли прямо сейчас дать дёру, пока есть хоть какой-то шанс.

— Я бы тебе не рекомендовал этого делать, —