Неправильный попаданец 2 - Катэр Вэй

— Что ты со мной сделал? — атлант уже стоял на своих двоих ошарашено тараща на меня свои зеньки.

— А ну упал-отжался! — рявкнул я, посылая дополнительно ментальный приказ.

— А бочку наслаждения тебе в газетку не завернуть⁈ — офигел и тут же возмутился неблагодарный атлант.

Атлант стоял и смотрел на меня как на грязь. Вот теперь меня пробрало.

Это что же за фигня такая? Он не мой слуга⁈ А в чём же тогда дело?

— Как себя чувствуешь? — спросил я, вставая.

— Всё нормально, — с сомнением осмотрел себя атлант, — только раны эти… Разве я не должен был погибнуть от них? Почему ничего не болит, — он всунул палец в дыру на своём плече и поковырял в ней.

— Не болит, говоришь? — задумался я. — А если так?

Я отдал мысленный приказ Андрею, который стоял за спиной пациента. И тот на максимальных скоростях выхватил свой меч и воткнул его атланту прямо в сердце. Испытуемый крякнул, едва заметно дёрнулся и, уставившись на кончик клинка, торчавший у него из груди, замер.

— Я что, нежить теперь? Ничего не чувствую! Но как же? Нас же невозможно подчинить! Невозможно возродить! — с глазами, полными ужаса, он смотрел на образовавшуюся дырку в области сердца после извлечения инородного металла из его тела.

Андрей вернул свой клинок в ножны и хмыкнул. Он-то прекрасно понимал, что сейчас чувствует этот новенький воскрешённый. Ведь и сам он до сих пор не до конца верит в собственное воскрешение и старается вести образ жизни, обычный для простого смертного: ест, спит, хотя и не нуждается в этом.

— Нежить нежите рознь! — с видом знатока поднял я палец вверх. — К тому же я тебя не возродил, а воскресил, душа твоя на месте. Воля тоже. Удивительно, но я не властен над тобой. А если так? Орк! Упал-отжался!

Недавно поднятый орк принял упор лёжа, отжался один раз и замер, преданно глядя мне в глаза.

— Сколько раз? Хозяин! — явно против воли проговорил великан. — Что со мной? Отпусти!

— Встань! — задумчиво сказал я. — Расслабься. Будь пока собой!

Я решил пока пополнить свою армию слуг орками. Не то чтобы у меня было много лишних камней, но слуги слишком быстро заканчиваются. Так что я принялся поднимать орков в промышленных масштабах. Единственное, огорчало безумное количество расходуемых камней. На поднятие одного орка тратилось два камня: один засунуть в орка, второй — в себя.

Регенерация силы капитально замедлилась относительно того, что было раньше. Сейчас резервуар наполнялся по десять капелек в минуту. Что, не сказать чтобы мало, но категорически недостаточно.

Я потратил сотню камней и получил на выходе пятьдесят новых слуг. Время уходило немилосердно, как и камни, так что я решил на этом остановиться. Моя личная гвардия теперь выглядела максимально пёстро: немного волков, немного орков, людей и даже пара эльфов. А как же птички? Да-да! Пару десятков этих тупых, но крайне воинственных существ были венцом моей армии.

Мы с хомяком встретились глазами. Он тяжело вздохнул и пожал плечами — в глазах была тоска и печаль, крайне не свойственные ему чувства. Я лишь усмехнулся и кивнул ему: мол, показывай дорогу дальше.

Хомяк издал задорное «пииии…» и бодрым кабанчиком побежал дальше. Куда он нас заведёт, оставалось лишь гадать. Но с уверенностью могу сказать: он делает всё совершенно не просто так. Пушистый имеет свой план.

Наш забег продолжился по бескрайним полям местной Коринфии. А я размышлял о том, что мне рассказал орк. Получается, как минимум один мир нежити имеется — такой, в который можно зайти и быть уверенным, что после этого сразу не превратишься в умертвие.

Не уверен, конечно, но имею предположение, что в том мире охраны как таковой быть не должно — кроме формирующейся текущей армии. То есть при удачном стечении обстоятельств туда можно запрыгнуть, разнести всё и выскочить. Если повезёт.

Это, конечно, прекрасный план, но у нас пока категорическая нехватка боевой мощи! Нужны союзники, а к ним пока все дороги закрыты. Геката умеет — или умела — открывать и закрывать разломы. Надо бы с ней поговорить…

Я прикусил язык. Она богиня, которая залетела от левого смертного. А значит, скачки настроения будут фатальными.

— Толя, какие скачки, идиота кусок? Ты оплодотворил Светку. Ты думаешь, она не почувствует? — решил для разнообразия я поговорить сам с собой. — Что бу-у-удет… Да что будет? Колокольчики на затылке бантиком завяжет. Вот что будет!

А может, они подружатся? Конечно, подружатся. Дружить против кого-то всегда удобно. К тому же эта тварь — Света — манипулятор ещё тот. Она кому хочешь мозг чайной ложечкой выест и стенки черепа вылепит. А теперь у неё в рукаве против меня козырь в виде беременности. Да ну нахер! А можно время назад отмотать, а?

Мне пипеп… Полный и с гарантией!

Петруша стоически молчал, хихикая где-то на задворках сознания, делая вид, что его тут нет.

— Чего ты смеёшься? Тело-то твоё, — припечатал я реальностью паренька.

Петя подозрительно притих — видимо, обдумывал мною сказанное. А тем временем наша группа остановилась возле розового разлома. Причём бледно-розового, что наводило на мысль о слабости тамошних существ — чисто теоретически. Размер его тоже был не особо велик — метра три максимум.

— И что нас там ждёт? — безэмоционально спросил я хомяка.

— Пи-по-пу-пик, пик-пол-пол-по, пин-пан-пок, по-пи-пи, — он пожал плечиками.

— Да пофиг в целом! — махнул я рукой и зашагал к разлому.

Мне, честно, было уже совершенно фиолетово. Петруша в моём сознании орал. Он материл Пушистика такими грязными словами, что я аж засомневался в работоспособности возрастных ограничителей в нашем с ним сознании. Пушистик, видимо ожидавший очередной матерной тирады от меня, стоял в недоумении.

Возможно, он ждал моей реакции, чтобы поржать или чтобы снисходительно изменить маршрут? Но не сработало ни первое, ни второе. Раз я теперь себе не принадлежу, то пофиг. А раз я нужен живым, то хомяк сделает всё, чтобы я не сдох.

Поэтому, когда я услышал, что это мир, в котором правят разломные твари из Междумирья, я никак не отреагировал. Просто зашагал к разлому, даже не обратив внимания на то, что все остальные не особо горели желанием заходить туда. Не знаю, правда, почему. Они не понимали, о чём говорит этот пушистый утырок. Но мои слуги — это мои слуги: хотят они или нет, идти им придётся. А вот