Неправильный попаданец 2 - Катэр Вэй

Мы высыпались на ту сторону. Что могу сказать? Очень и очень любопытно. Прям очень. А главное — сразу надо готовиться к бою, по всей вероятности. Сразу говорю: мир неправильный — настолько, насколько это вообще возможно.

Видели аттракцион «Дом вверх дном»? Вот что-то очень похожее. Красивое зелёное поле с неимоверно насыщенной зелёной травой. Местами — прогалины и проплешины оранжевых песков. Где-то вдали по бокам виден такой же насыщенный зелёным лес.

Мимо разлома протекал ручей: быстрым и шумным потоком он скатывался по уклону вниз. Но уже через сотню метров он превращался в водопад. Только вода не ниспадала куда-нибудь вниз — она поднималась вверх разрозненными капельками и струями. Своё пристанище она нашла на огромном камне — правильнее будет сказать, на глыбе, парящей в воздухе. Все деревца и кустарники на этой парящей в воздухе глыбе смотрели вниз, а корни устремлялись в небо.

Ручей, залетев на глыбу, продолжил там свой бег. А заканчивал — в небольшом озерце, расположившемся на самой нижней части летающего осколка тверди, между десятком деревьев.

Подобных парящих глыб в воздухе были десятки и сотни. На некоторых деревья росли вниз, на других — вбок или вверх. Хотя чем дальше, тем больше я понимал: понятие «верх» и «низ» становится относительным здесь, как в космосе. Ведь мы находимся на такой же глыбе.

В целом и общем место можно было назвать райским садом: чарующая зелень, голубые и чистые воды, яркое, не палящее солнце и чудное пение птиц. Именно тот райский угол, где хочется провести всю жизнь. Если бы не «но». Много страшных «но».

У водоёма, на соседнем парящем островке, мирно лежала, а теперь уже грозно стояла и смотрела группа существ — угольно-чёрные пантеры. Смею предположить, что размером с лошадь в холке и две лошадки в длину. Яркие оранжевые глаза, которые даже на таком расстоянии в ясный день отчётливо были видны.

Одна из тварей прыгнула. В середине полёта, между их островком и нашим, она перевернулась в воздухе и приземлилась на лапы — метрах в семидесяти от нас.

Выяснилось, что у неё было два хвоста, на концах которых были головы. А сама пантера уже не казалась столь огромной, да и не пантера это была уже вовсе. Голова преображалась, становясь собачьей, потом почти человеческой и снова кошачьей. Само тело, казалось, перетекает из одного положения в другое.

Меня отвлёк скрежет сбоку, и я на автомате перехватил меч поудобнее. Гигантская сороконожка. Она спрыгнула с другой глыбы и двигалась в мою сторону. На той же глыбе, откуда свалилось насекомое, видны были её товарки. Я шумно сглотнул и перевёл взгляд на «пантеру».

На меня смотрело женское лицо с кошачьими чертами — на теле не то кошки, не то лошади. На концах её хвостов головы были точной копией главной головы, только меньших размеров. Ситуация была крайне ненормальной.

Я бросил быстрый взгляд через плечо и понял, что никто из живых так за мной и не пошёл. Лишь десяток слуг из числа безвольных кукол.

— Зачем ты пришшш-ёл, последователь мёртвого начала? — прошипела голова, высунув змеиный язык. — Мы более не служжж-им ему!

Глава 10

Мир мигнул — и всё исчезло. Точнее, не так. Исчезли все живые существа. Опять не так! Пушистик был, я был, были все мои спутники, слуги и даже атланты. Все ходили по грёбаному острову, изучали флору и мелкую фауну. Я стоял у самой кромки разлома и, как дурачок, моргал зенками.

Ко мне подошёл вразвалочку Пушистик.

— Пик-пук? — спросил он у меня как-то заискивающе.

— С вами всеми поживёшь — станешь ещё и не таким, — задумчиво почесал я затылок и сделал пару шагов.

Но стоило мне сжать левый кулак, разгоняя кровь, я скривился. На левой руке был укус — обычный, человеческий. Между большим и указательным пальцами — след зубов, который затягивался прямо на глазах.

— Толик! — раздалось в голове. — Что-то не так. Что-то изменилось! У тебя в памяти появился странный файл, к которому у меня нет доступа.

— Какой текст, какие слова… Файл, доступ, — ухмыльнулся я, двигаясь за Пушистиком. — Забыл? Возрастное ограничение!

— Оно закончилось!

— В смысле? Как? Почему?

— Мы же преодолели сразу два барьера! Забыл? Видимо, это подняло мой ментальный возраст. И да… Я тут, кстати, просмотрел эпизод с Гекатой и Светой, — с лёгкой застенчивостью начал Петруша, а я покрылся алыми пятнами. — Там много отличий в действиях. Я даже не думал, что ЕГО можно совать в…

— Так, стоп, братан! — замахал я в реальности руками, и на меня посмотрели как на шизика. — Обычно такое не обсуждают, ну вот так. Короче! Посмотрел? Молодец. Хватит об этом.

— Ладно, — согласился Петька. — А с этим файлом что? Почему я не могу его просмотреть?

— Да я откуда знаю? Может, там ценз двадцать один плюс или ещё что. Подрастешь — узнаешь!

Укус затянулся, а хомяк подвёл нас к краю острова и прыгнул. Но вместо того, чтобы полететь вниз, он полетел вверх. В процессе полёта он перекувыркнулся и приземлился на другую глыбу.

Решив ни о чём не думать, я так же прыгнул. И лишь в полёте подумал: а что за слепая вера такая? Я даже не поругался для проформы на мохнатого.

Почему мохнатого? Он же всю дорогу был мохнаткой. Что-то странное со мной! Укус этот ещё!

Я взглянул на ладонь — следов не осталось.

А был ли тот след вообще? Мне надо отдохнуть и поспать!

Забег по каменным глыбам продолжался несколько часов. Пейзаж не менялся: глыбы, глыбы, глыбы; водопады, водопады, водопады; корни вверх, корни вниз. Всё зелёное, красивое. Разные птички, жучки, паучки. Деревья. Я оглянулся — все мои спутники абсолютно спокойны. Бегут следом, прыгают, как кузнечики, с острова на остров, и никто даже не удивляется, не пугается и не возмущается. Словно мы каждый день по таким мирам гуляем. А изначально даже заходить не хотели.

И тут я споткнулся и упал. Прокатившись кубарем метров пять, я разлёгся под здоровенным раскидистым деревом и уставился взглядом в глубины его кроны. Вид завораживал.

Что не так с этими деревьями? Странно. И Твердь тут неправильная. Какая, к дьяволу, Твердь? Что я несу?

— Пи-по-пук! — гневно пропищал хомяк.

— Ой, иди в лес! Сам ты неуклюжий жиробас.

Когда на одном из летающих островов показался разлом, я был рад, как слон после купания. Сам разлом был бледно-фиолетовый — точно такой же, как самый