Спутница стража - Ольга Олеговна Пашнина

почувствовала дыхание, обогревшее губы. Я почти почувствовала прикосновение, но Энджин вдруг отстранился и быстро прошел в комнату. Острое чувство разочарования затопило, оставило после себя безразличную усталость. Я заперла дверь и вернулась.

– Предлагаю лечь спать. Бери кровать, на раскладушке ты просто не поместишься.

– Спасибо.

Ох, эта чудная неловкость от несостоявшегося поцелуя – начинаю ее ненавидеть буквально с первой минуты!

– Я проверю твою теорию, – сказал Энджин, когда мы уже умылись и лежали, пытаясь уснуть. Несмотря на поздний час, я никак не могла справиться с такой простой задачей. Может, потому что уже поспала немного, а может, виной тому был приход Энджина. У меня до сих пор не прошло это идиотское разочарование. Фантазия дорисовывала возможные варианты развития событий, никак не желая принять реальность.

– Что? – переспросила я и зевнула.

– Я проверю, не появилась ли здесь нечисть из-за меня.

«Да, я тоже» – подумалось мне.

Сцены поцелуев с Энджином в моей фантазии сменило фото, о котором мне удалось забыть на несколько минут. На фото, перед пылающим отелем, в толпе, я увидела ту самую кореянку. Это не могло быть совпадением.

***

Кажется, я не была в собственной квартире целую вечность. Так, например, не прозвенел вовремя будильник, обычно заведенный на девять утра. А еще я не задернула шторы перед сном, и разбудило меня солнышко. Я чувствовала себя выспавшейся, здоровой и, в общем-то, довольной жизнью.

Раскладушка стояла напротив кровати, но Энджина на ней не было. Шума воды из ванной тоже не доносилось, значит, и душ он не принимал. На кухне пьет чай? Зная стража, логичнее предположить, что он будет ждать, когда я проснусь. На моей кухне он ни разу не был, а чтобы Энджин не спросил разрешения прежде, чем что-то взять?

Потом я услышала характерный щелчок, затем еще и еще. Резко поднявшись, я свалилась с раскладушки, но худшие опасения меня не подвели: Энджин сидел за ноутбуком и рассматривал именно ту страницу, которую я в спешке свернула, но не закрыла. Ноутбук так и проработал включенным всю ночь.

Но, собственно, я все равно собиралась ему это показать. Женщину я видела дважды, и она явно следует за Энджином, если судить по фотке из Нью-Йорка. Хоть меня и возмутило такое самовольное вмешательство в личный ноутбук, снова ссориться не хотелось.

Но у Энджина были свои планы на это утро.

– Что это? – напряженно спросил он.

– Я искала информацию. Подожди, я умоюсь и объясню.

Вот только все время, что я умывалась ледяной водой и чистила зубы, мне казалось, что вот-вот грянет скандал. Можно сказать, чувство необратимости ссоры уже переросло в уверенность. Но причины для ссоры я найти не могла и очень нервничала. Поэтому объяснение выглядело больше как оправдание:

– Вот эту женщину я видела дважды в Новобеломорске. Когда на парк напал пульгасари и когда нашли тело той девушки. Я случайно наткнулась на эту фотку, когда искала информацию…

– Инна, почему ты это делаешь? – огорошил меня страж.

– Делаю что?

– Я ведь попросил тебя не лезть, но ты ушла из ресторана и тут же сделала наоборот. Что я делаю не так? Почему ты не можешь меня послушать?

– Ты же сам сказал, что проверишь мою догадку, – опешила я. – Я просто сделала это на пару часов раньше.

– Я сказал, что сам проверю. Я не сказал, что ты влезешь в это.

– А тебе не кажется, что я сама могу решить, во что мне влезать, а во что нет? У меня были наблюдения и мысли – я пришла к результату. Разве не это мы должны делать?

– Ты должна у меня учиться.

– Ну, тогда ты должен быть рад, что я достигла таких успехов.

Я была в шаге от того, чтобы выгнать Энджина к чертям! Он говорил тихо и спокойно, но меня бесили эти недовольный тон и ледяной взгляд – такие же, как накануне вечером. Наступила ему на хвост опять.

– Ты не должна предпринимать какие-либо действия без моего одобрения!

– Да что тебя так возмутило?! Я просто искала происшествия в городе, где ты был! Я никуда не ходила, ни с кем не сражалась. Я сидела за компьютером!

– Я хочу, чтобы ты четко выполняла мои указы! Если я говорю не вмешиваться, значит, ты не вмешиваешься! Я извинился за форму подачи указаний, но не за их суть. Не лезь, Инна, это не твое дело. Если ты хочешь быть стражем, должна учиться и четко выполнять мои указы.

– Позволь тебе напомнить, – перебила его я, – что я не напрашивалась.

– Инна, ты ведешь себя, как ребенок.

– А ты, как родитель. Только позволь напомнить: мы не родственники. И даже не преподаватель со студенткой. Это ты меня нашел, ты втирал мне про суперсилу и предназначение, ты приперся в парк, драться с пульгасари, ты втянул меня в это, а сейчас злишься, что я хочу ответов.

Я замолчала, переводя дух, но не собиралась давать Энджину шанс вставить хоть слово прежде, чем задам главный вопрос.

– Кто она? Эта женщина на фото – кто? Почему ты так реагируешь на мои попытки выяснить что-то?

– Я уже сказал, Инна, это не тот вопрос, который ты можешь сейчас решить.

– Тот. Я видела ее два раза, она меня беспокоит. Я хочу знать, кто она, и спрашиваю об этом тебя. Логичнее цепочки действий не представить. Жду.

Очевидно, Энджин не ожидал от меня такого напора. Он молчал, я чувствовала, что вот-вот и сорвусь – начну или орать или вовсе дам ему в нос, чтобы впредь как следует думал, прежде чем сваливать на меня свои претензии.

– Можешь не беспокоиться, – наконец изрек страж, – я решу эту проблему. Женщина тебя больше не побеспокоит.

– Кто она?

– Я сказал все, что хотел. А теперь извини, у меня дела. Думаю, нам стоит взять недельку перерыва.

До меня не сразу дошло, о чем он говорит, а когда дошло, входная дверь уже захлопнулась. Вот так, совершенно неожиданно, я осталась одна. «Недельку перерыва»… не знаю, что Энджин подразумевал, но знаю, что говорят чувства – навсегда. Я могла бы смириться с этим новым одиночеством, если б сама его выбрала или совершила ошибку, которая привела к таким последствиям. Но я так и не поняла, в чем оказалась виновата, и от обиды на глазах выступили слезы.

Но плакать я не привыкла. Упрямо вытерла лицо влажной салфеткой, засунула тоску и обиду куда-то глубоко-глубоко, и принялась собирать постель. Переживу без стража, буду обычной девушкой. Забуду, как страшный сон всю эту