Чудеса за третьей дверью - Алексей Котейко

Кузьмин. В последний раз мы брались за подобную работу ещё до войны, и тогда никого не волновало, как проложены в доме трубы или протянуты провода. Было всего два вида строителей: те, кто делали плохо – и те, кто делал хорошо.

– Нам бы какой-то ориентир, – дополнил брата Лугус.

– Или образец, – предложил Дей.

– Тогда, думаю, этот вопрос мы решим, – Степан кивнул на ноутбук. Три темноволосые головы повернулись к монитору, на котором всё ещё были открыты вкладки строительных магазинов. – Я отыщу требования и нормативы, и, может, какие-то ролики.

– Это как учебное кино, – небрежно пояснил Дуфф. Кот покосился на гоблина и оскалил зубы в усмешке.

– Именно, – спокойно подтвердил Степан. – Сегодня же вечером займусь, а завтра вы сможете всё посмотреть. Если информации будет недостаточно – спрошу в мэрии, может, у них есть пособия или хотя бы инструкции. В конце концов, их проверяющие должны же иметь какие-то стандарты работы.

* * *

Следующее утро Степан, как и обещал, провёл за поисками информации, а большую часть дня – в разъездах. Звонил Марсель, и ближе к полудню хозяин шато помчался в Пон-Круа за документами. Ему почему-то казалось, что вольный художник потребует оплату наличными, мелкими купюрами, но месье Дюпон, напротив, предоставил все реквизиты своего банка, и лишь попросил провести платёж поскорее.

– Собираюсь в Лондон на пару месяцев, – пояснил он.

После Пон-Круа Степан посетил мэтра Блеро, который обрадовал его тем, что все вопросы с регистрацией решены, и ни у кого не может возникнуть ни малейшего повода депортировать месье Кузьмина из страны. На обратном пути он заехал за продуктами – у Степана невольно зрело подозрение, что гномы решили компенсировать низкую оплату за счёт питания. «Интересно, а что они едят у себя на пустошах?» – подумал человек, забивая багажник машины пакетами из супермаркета.

Наконец, памятуя о том, что он говорил Рую при осмотре дома, Степан побывал в ещё одном магазине. После этого визита всё заднее сиденье оказалось занято коробкой с автомобильной мойкой и пятью парами резиновых сапог.

Суета стройки стала заметна ещё на подъезде к шато: ограда, прежде укутанная в зелень плюща и винограда, теперь была очищена и приготовлена к покраске. В ожидании, пока откроются ворота, Степан успел огорчиться погубленной зелени – но, как выяснилось, напрасно. Стараниями Дуффа всё многолетнее переплетение лоз и побегов было каким-то чудом аккуратно снято и растянуто внутри периметра. Гоблин с секатором в руках деловито инспектировал эти заросли, наводя порядок.

– Руй присматривает за гномами, – пояснил Дуфф. В этот момент внутри здания раздался зычный вопль: «Поберегись!» и что-то с грохотом обрушилось. Из открытых окон второго этажа вылетели облачка известковой пыли.

– Они уже принялись за перегородки? – не поверил своим глазам Степан.

Вместо ответа гоблин указал секатором на входную дверь. Оттуда появился Дей, тащивший на голове целую стопку деревянных панелей, снятых со стен. Каждая панель была ростом с самого гнома.

– Добрый день, месье! – весело поприветствовал он заказчика и скрылся в одном из коттеджей.

– Мы с Руем подумали, что второй домик тоже может пока побыть складом. А в третьем у них теперь столярка.

– А откуда они взяли инструмент?

– Хорошенько покопались в наших мастерских. Кое-что принесли с собой. Остальное придётся купить – Атти уже составил список, что нужно будет добавить в корзину. Он предлагал самим запустить твою машинку, но я не согласился. Руй и вовсе зашипел и показал когти. Знаешь, если золота и песен им в уплату окажется мало, всегда можно расплатиться этой техникой. Кажется, братья её ценят куда выше целого сундука монет.

– Какой им с него толк? К чему гномы будут подключать ноутбук на пустошах? – пожал плечами Степан.

– О, не спеши с выводами! Если они захотят, так за одну ночь протянут к себе кабель. Хоть бы даже от тебя.

– Цифровизация в мире фейри, – нервно хихикнул Степан.

– Мир меняется, – развёл руками гоблин. – Кстати, ты ведь обещал вместе со мной разобраться, как запускать бензопилу. Когда закончу с оградой, можно будет заняться парой деревьев – они уже давным-давно мёртвые, и годятся только на дрова.

* * *

Степан не сомневался, что три брата вполне могли успеть до вечера разнести все перегородки в доме, но большую часть послеобеденного времени гномы провели у стола, внимательно изучая найденную человеком документацию и тематические ролики. Было немного странно наблюдать, как три невысоких человечка сосредоточенно смотрят в монитор, время от времени делая какие-то пометки в припасённых блокнотах.

После этого Атти со Степаном ещё час бродили по сайтам строительных магазинов, пока Лугус и Дей заканчивали финальный обмер здания и корректировали выполненные по чертежам расчёты. Заказы были окончательно сформированы и оплачены, счёт в банке несколько уменьшился, зато уже через три дня все инструменты и материалы должны были доставить в шато.

Теперь человек, домовой и гоблин устало полулежали в своих креслах перед камином. Ужин миновал, обещанные песни были спеты, и гномы отбыли восвояси. Мансарда и большая часть второго этажа превратились в «яичную скорлупу», как и говорил Атти, и там резвился ветер, носясь среди пустых оконных и дверных проёмов.

– Мне вот интересно, – заговорил Степан. – С точки зрения фейри, имеет ли значение то, что мы сейчас делаем? То есть я хочу сказать: шато был построен по определённому замыслу архитектора. Потом его планировку поменяли. Теперь мы меняем её снова – остаётся только внешний облик, но содержание ведь будет совсем другим.

– Отчасти это так, – подтвердил Руй. – Но в то же время этот вопрос гораздо сложнее. Это магия домашнего очага, родившаяся тогда, когда древний человек повесил на входе в пещеру шкуру, развёл внутри костёр и сказал: «Это моё!» Дом – любой дом, сложен он из камня, сколочен из досок или слеплен из соломы – оставляет свой след там, где его построили. Даже когда дома уже нет, этот след ещё долго сохраняется, как тающее эхо. Если очаг был счастливым, то в таком месте и после того, как исчезнут последние следы дома, будет уютно. Там будет хотеться снова построить жилище. Если очаг был не счастливым… – домовой повёл рукой в воздухе, как бы предоставляя хозяину самому закончить мысль.

– Понятно.

– И это действует в обратную сторону тоже. Шато стоит здесь больше ста лет, и за это время он принял в себя что-то от этой земли. От замка, который был тут прежде. И даже от родовой пещеры Маэль. Новые стены постепенно впитают в себя то же самое, как губка впитывает воду. Они сроднятся со старыми,