Межевик - Дмитрий Александрович Билик

— Мда, работать и работать, — устало села в кресло воевода. — А с ним вы чего не поделили?

— Жиртреста мы не поделили. Витя от него сбежал недовольный условиями содержания.

— Вот оно что, — покачала головой Анна. — Вся проблема в том, Миша, что он княжий человек, тверяк. А ты нет.

— Понимаю, куда ты клонишь. Если он прибьет меня прямо за порогом, то ему и слова никто не скажет.

— Ну, прямо за порогом он тебя не прибьет, я не позволю. Но мыслишь ты в правильном направлении

Конечно, это очень смахивало на подставу. Воеводе и Ловчему надо было меня «захантить», и тут вдруг появляется тот, кто имеет ко мне определенные претензии. Причем вполне обоснованные. Однако Анне я почему-то доверял. И не только потому, что опирался на внутреннее чутье. У нее не было необходимых знаний и времени, чтобы провернуть подобное. Скорее уж ратники донесли Ломарю, что видели его жиртреста в весьма сомнительной компании. Вот это уже больше походило на правду.

— А если сойдутся два княжих человека? — спросил я.

— Тогда другой разговор. Формально, нечисть — не собственность. У нас крепостное право давно отменили. Потому, если захотел жиртрест перейти от одного рубежника к другому, то это его выбор.

— Дела… — тяжело вздохнул я. — Ну что, Анна Сергеевна, поздравляю. Видимо, сегодня вы обзаведетесь новым княжьим человеком.

Глава 10

Дьявол, как известно, всегда кроется в деталях. Вот и с моим новым амплуа оказалось все не так уж и просто. По поводу присяги все было однозначно — если я хотел прожить дольше, чем пять минут после выхода из усадьбы, то мне надлежало стать княжьим человеком прямо сейчас.

А вот ситуация с Ловчим оказалась прелюбопытной. Выяснилось, что это палка о двух концах. С одной стороны, не каждому рубежнику выпадала такая честь. А помимо хорошего оклада, тринадцатой зарплаты, лечения в лучших санаториях-профилакториях тверской области, простите, княжества, существовали и обязанности. Согласен, ужасное слово. Мужчина, как только его услышит, сразу увядает, а если на столе красуется запотевший стакан пенного и лежит вяленый лещ, то мысленно просит Господа, чтобы обошлось без эпитета «супружеские».

Все сводилось к тому, что я должен был оберегать покой рубежников и законопослушной нечисти. К примеру, тех же овинников, которые давно уже перебрались из овинов поближе к людям, где и жили общинами. Так мало того, что жили, так еще платили мзду князю как раз за ту самую защиту и вообще, соблюдение государственности.

На чужан в этой схеме, понятное дело, всем глубоко плевать — со своими бы проблемами разобраться.

Непосредственно начальников у меня должно было быть не так много: Великий князь, воевода и Главный Ловчий. Именно в такой иерархии. Потому что если Шига скажет, что надо изничтожить какую-нибудь опасную нечисть, но воевода решит, что я буду больше нужен в другом месте, я должен подчиниться последнему.

Вроде бы не так страшно, учитывая, что с воеводой я в относительно хороших отношениях. Что я и имел глупость сказать. На что получил целую лекцию на тему «изменчивости отношений между рубежниками, возможными кадровыми перестановками и вообще непостоянством мира». Короче, Анна напомнила мне, что я теперь всегда должен быть начеку, даже когда думаю, что все идет относительно неплохо. Точнее, в эти моменты тем более внимательным. Потому что в мире рубежников законы Мерфи работали на полную.

Еще один аргумент в пользу «повременить» (и, на мой взгляд, самый важный) оказался в том, что я еще не то чтобы был готов к назначению. Говоря это, Анна тщательно подбирала слова, явно боясь меня задеть. Зря, я не мальчик, сам понимал, что это абсолютная правда. Та же короткая стычка с Шигой на многое открыла глаза.

Иными словами, у Владимира Петровича была своя цель, а именно — найти Ловчего, у меня своя — выжить. Что-то мне кажется, что это не должность расстрельная, а уровень подготовки «товарища инструктора» оставляет желать лучшего.

— Аннушка, — потянул за штанину здоровой ноги бес. — Приехал. Да и остальные по зову явились.

— Кто приехал? — поинтересовался я.

— Твой потенциальный работодатель, — ответила воевода. — Тем лучше, сделаем все сейчас, лишим Главного Ловчего основного козыря. А то он, наверное, считает себя благодетелем.

— У вас какие-то старые счеты?

— Нет, я его даже не знаю. Просто не могу позволить, чтобы здесь укреплялись люди с Твери.

— У каждого своя вотчина, — кивнул я. — Ну тогда пусть так и будет.

Наружу мы вышли по отдельности. Сначала я, а через несколько секунд уже воевода. Я даже предлагал Анне свою помощь, но та решительно отказалась, демонстративно постучав старой, но крепкой тростью по полу. А я все понял — воевода не может позволить себе выглядеть слабой даже в такой ситуации.

Шига встретил меня полуулыбкой и демонстративно раскинутыми руками, мол, рад, мой друг сердечный, что с тобой все в порядке. Вот и черт знает, что у него на уме — действительно рад или делает вид. Я уже запутался во всех этих хитросплетениях — в каком амплуа я ему нужен больше: в роли здорового и полного сил Ловчего или коллеги Кондрата?

А вот чужанин возле него в состоянии коматоза (видимо, тоже сейчас был подчинен) не понравился мне откровенно. Почему-то вспомнилось то самое заклинание «отслеживание», которое на меня повесил Владимир. Уж не для этого ли он притащил сюда чужанина, чтобы передать ему мой хист, если вдруг со мной произойдет какая неприятность? Или, собственно, эту неприятность можно спровоцировать. Я не параноик, но подобную гипотезу нельзя сбрасывать со счетов.

Что интересно, нас ожидало около двадцати рубежников самых разных мастей: несколько стариков, три женщины, даже парочка совсем сопляков. Судя по многочисленным машинам, прибыли они сюда не так давно. Вопрос первый — как Анне удалось их вызвать, если от меня она не отходила? Второй — как быстро они сюда смогли прибыть? Ведь разговаривали мы не больше часа. Знала ли воевода, что я соглашусь? Не была ли подстроена вся эта ситуация с Лешей Ломарем специально? С этими рубежниками поневоле перестанешь всем доверять.

— Замечательно, то есть сейчас зов воеводы вы услышали, — саркастично заметила девушка.

— Анна Сергеевна, так не было никакого зова прежде, вот те крест, — Костыль и в самом деле перекрестился.

— Может, и не было. Надо добраться все же до самочинцев и проверить,