Корсаков. Том 2 - Владимир Кощеев

я пень трухлявый, чтобы не чувствовать, когда я женщине нравлюсь. Дарье Михайловне я нравился. А сам поцелуй вообще ни к чему не обязывает, только портит репутацию её императорского высочества. Так что и опасаться нечего.

Сияя довольной улыбкой, которую даже не пыталась спрятать, Дарья Михайловна взяла меня под руку и скомандовала охране:

— Идёмте!

Пара бойцов встала за нами, ещё одна вышла из соседнего номера, ведя за собой великую княжну.

— Доброе утро, Дашенька, — поздоровалась первой сестра Виктора Павловича, мгновенно заметив выражение лица своей племянницы, после чего перевела немного ироничный взгляд на меня. — А это, должно быть, твой благородный рыцарь в изумрудных доспехах целителя?

— Да, тётушка, — весело отозвалась будущая государыня. — Позволь представить тебе, Корсаков Иван Владимирович.

Великая княгиня осмотрела меня крайне внимательным, оценивающим взглядом. Однако придраться было не к чему. Хотя я и почувствовал, будто меня взвесили, просканировали и поставили на нужное место в мысленном ранжире придворных фигур.

Всё это заняло от силы пару секунд, прежде чем Анна Павловна ответила племяннице.

— Что ж, — протягивая мне руку для поцелуя, сказала великая княгиня, — спасибо вам, Иван Владимирович, за то, что присматриваете за нашей Дашенькой.

— Это мой дворянский долг, ваше императорское высочество, — ответил я, взяв её ладонь и целуя воздух над ней.

Анна Павловна не стала сразу убирать руку.

— Наша страна всегда нуждается в верных людях, Иван Владимирович. Род Долгоруковых ничего не забывает. Мы милостивы к тем, кто помнит о своём долге, и беспощадны к врагам. И от имени рода, как старшая представительница Долгоруковых, я хочу, чтобы вы провели всё время этой поездки с Дашенькой. Вы уже доказали, что вы человек чести…

Как будто она не знает, что я только что её племянницу целоваться учил.

— Я могу на вас положиться.

Это был не вопрос. Впрочем, отказываться я и не думал. Так и так меня изначально взяли в эту командировку, чтобы сопровождать именно будущую государыню, а не её старшую родственницу.

— Разумеется, ваше императорское высочество.

Великая княгиня благосклонно кивнула мне, и на её губах расцвела самая добрая улыбка, на какую только способна всё понимающая женщина.

— Обращайтесь ко мне по-простому, Иван Владимирович. Для вас я Анна Павловна.

Высокая честь. И от этого отказываться я не стал.

— Как пожелаете, Анна Павловна.

Великая княгиня повернулась к лестнице.

— Что ж, пойдёмте, нас ждёт завтрак и очень большой список дел на сегодня.

* * *

Кремль, покои государыни.

Несколько секунд Екатерина Юрьевна смотрела на Виктора Павловича, прежде чем снова начать дышать. Её императорское величество медленно опустилась в кресло и, закрыв лицо руками, несколько секунд боролась с эмоциями.

Великий князь её не торопил, прекрасно понимая, что потребуется время, чтобы принять известия. Впрочем, сам он тоже боролся с чувствами. Но в отличие от Екатерины Юрьевны Шереметевой, куратор жандармерии был готов плясать от радости и смеяться в голос. Но он стоически сдерживался.

Наконец, её императорское величество убрала ладони от лица и спросила:

— Как это произошло?

Виктор Павлович вздохнул, насколько мог печально в данный момент.

— Ночью он вернулся в свой кабинет. Ты же знаешь, что он часто так делал? Никто даже особого внимания не обратил. Ну, любит по ночам работать его высокопревосходительство, кого этим удивишь в таком ведомстве? Там у каждого первого ненормированный график службы. На этаже остался только дежурный охранник — тоже как обычно. Ну а когда начался утренний обход, его и обнаружили.

Великий князь испытывал непреодолимое желание показать фотокарточку, сделанную криминалистом, но всё же поступать так не стал. Было достаточно и слов, чтобы императрица прочувствовала всю горечь потери. Виктор Павлович считал себя человеком жёстким, но не жестоким. Ни к чему углублять трагедию.

— Специалисты всё осмотрели, Катя, — произнёс великий князь. — Никаких следов проникновения, никаких посторонних людей за всю ночь не было. Твой отец, глава Тайной канцелярии, решил смыть позор собственной кровью. И застрелился на рабочем месте.

Глава 11

Дворянский особняк рода Лопухиных, кабинет главы рода.

— Тяжело было? — спросил Василий Алексеевич, глядя на вошедшего в помещение отца.

Алексей Максимович сегодня не планировал семейных посиделок, так что, когда он не явился на завтрак, никто особого внимания и не обратил. Возраст, опять же — не всегда можно встать на рассвете. Однако наследник, едва только прочитав о кончине Юрия Петровича Шереметева, сложил два и два. После чего дожидался главу рода в его кабинете.

— Тяжело, — подтвердил Алексей Максимович. — Я уже не мальчик, чтобы такие фокусы давались так же легко, как и десять лет назад. Сам знаешь, какая расплата бывает.

Василий Алексеевич кивнул.

— И что теперь? — спросил он.

Прежде чем ответить, глава рода добрался до своего кресла. Разместившись за рабочим столом, он призвал прислугу и распорядился подать ему крепкого сладкого чая. И только вновь оставшись с сыном наедине, сказал:

— Всё то же самое, Вася. Мы договорились легко, я не стал наглеть, сам понимаешь, как нас сейчас Долгоруковы не любят. Да и вывести Шереметевых из игры, избавившись от Юрия Петровича, гораздо легче. Теперь Катька уже не получит ни карманную Тайную канцелярию, ни весомой помощи от родни. Покуда она императрица, дела Шереметевых её не касаются, а они сейчас начнут борьбу за наследство. Сам знаешь, что бывает, когда глава рода неожиданно играет в ящик, так и не назначив преемника.

Василий Алексеевич даже в кресле отшатнулся.

— Он что, не выбрал наследника?

— Выбор-то он сделал, — покачал головой Алексей Максимович. — Вот только этот выбор крайне не понравится нашей государыне. Ты ещё молод, не знаешь, как она терпеть не могла своего родного брата. И он платил ей взаимностью. Катька, конечно, посадила на престол свой зад, и конфликт с Николаем Юрьевичем отошёл на тридцатый план. Однако теперь всё очень быстро изменится, когда она станет мешать братцу править Шереметевыми.

— А она точно станет? — усомнился его сын.

— Конечно, — кивнул старший Лопухин. — Ей же в скором времени возвращаться в семью. Как только власть перейдёт к Дарье, Катька уйдёт к родне, ей идти-то больше некуда, ни силы за ней, ни верных людей не останется к тому моменту. А раз не на кого опереться, то и власти у неё не останется. Но наша государыня не такая, легко не сдаётся. Значит, ей нужно стать следующим главой рода Шереметевых. Братец же не отступится, он вот уже двадцать лет как работал над тем, чтобы получить наследство. А сейчас там у него под боком есть и другие, более удобные для Катьки претенденты. Так