Кратер Циолковский - Юрий Петрович Шпаков

не отличался от земного, Володя много раз поглядывал на Соколова. Ну чем ее привлек этот человек? Конечно, не славой, не заслугами. Но чем же? Он гораздо старше, у него нелегкое прошлое и, наверное, нелегкий характер. Даже внешне он не очень привлекательный — рано поредевшие волосы, жесткие черты лица, невысокий рост. Каждый согласится, что у Володи гораздо больше шансов понравиться девушке. Но в жизни почему-то все получается иначе…

После обеда Соколов объявил, что «Циолковский» принят правительственной комиссией с отличной оценкой. Вечером экипаж испытает скафандры, и утром состоится второй старт. На этот раз — прямо к Луне.

Володе нравилось, что его товарищи, бывалые космонавты, ничуть не показывают перед ним своего превосходства. Правда, Костров иногда добродушно посмеивался, но в этом не было ничего обидного. Зато и Соколов, и Дроздов отнеслись к нему здесь как к равному.

— Знаете, Володя, — говорил Дроздов, когда они выходили из столовой, — я чувствую себя сейчас так, будто впервые в жизни лечу к Луне. Наверное, от этого ощущения новизны никогда не избавиться, сколько бы ни пришлось летать в Космос. Даже Соколов — и тот волнуется не меньше любого из нас. А он ведь космонавт с солидным стажем… И не подумайте, пожалуйста, что я говорю это, чтобы успокоить вас. Я нисколько не преувеличиваю… Луна есть Луна, и этим все сказано.

Негромкий голос, доверительный тон как-то сразу и ободрили и успокоили Володю. Нет, напрасно он думал сначала, что будет здесь чужим!

— Хотите осмотреть станцию? — предложил Дроздов.

Об этом можно было бы даже не спрашивать. Не только журналист, но и любой человек, оказавшийся здесь, не упустил бы возможности обойти все уголки космического острова.

Володя пошел вслед за Дроздовым — в узком коридоре идти рядом было трудно. И в этот момент позади раздался очень знакомый голос:

— Товарищ Никитин!

Володя обернулся и застыл в изумлении. Меньше всего ожидал он здесь встретить этого человека. Перед ним стоял и широко улыбался Вася Смирнов — вихрастый комсорг совхоза «Утро», помогавший им летом в поисках спрятанной рукописи.

— Удивляетесь? — засмеялся Вася. — Я-то знал, что вы к нам летите, а вот вы, наверное, не думали меня здесь повстречать. А здорово, правда! Я ведь уже целую неделю здесь живу…

— Всегда приятно встретить знакомого, — сказал Дроздов. — Ну, не буду мешать вашей беседе. А когда, Володя, захотите осмотреть станцию — я к вашим услугам.

— Так я тоже могу все показать, — обрадованно закричал Вася. — Я же все тут изучил!

— Вот и прекрасно. Тогда мне остается только провести вас туда, куда доступ имеют немногие — на станцию связи, к энергетическим установкам, в обсерваторию. Но этим займемся попозже, после того, как вы осмотрите все остальное.

Смирнов повел Володю по крутому коридору и говорил, говорил без умолку, все время оборачиваясь.

— Вы, конечно, будете писать про станцию?

— Не знаю. О ней уже столько написано, что трудно сказать что-то новое.

— Жаль. У вас здорово получается. Совсем забыл — комсомольцы совхоза просили передать большое спасибо за тот очерк. Всем понравился. Только зря меня так разукрасили. Даже неудобно было перед ребятами…

— А что — напутал где-нибудь?

— Да нет, факты правильные.

— Тогда не беда.

— Но это я так, к слову. Вам виднее, как нужно писать. Я же понимаю — вы и хвалите, и ругаете в воспитательных целях. Как говорится, для широких читательских масс. А мне, честно говоря, обижаться стыдно. Это ведь благодаря вам я здесь очутился.

— Благодаря мне? — удивился Володя.

— Ну, может, я сказал не совсем точно, но в принципе это так. Вы описали наши опыты с полиплоидными растениями. А в Комитете по освоению космоса кто-то прочитал и заинтересовался. Решили, что будет очень здорово, если перенести нашу агротехнику сюда, на межпланетную станцию. Вот и было предложено послать в космическую командировку одного специалиста из совхоза. А у нас полиплоидами занимались три агронома: Иван Федорович — вы его видели, седой такой, Марина Фетисова и я. Ивану Федоровичу, конечно, лететь врачи не разрешили, Марина — сама побоялась, а я — вот он!

Вот, оказывается, и Володя сумел ответить услугой за услугу. Строго говоря, Вася тоже немного помог ему попасть в состав экспедиции. Он тогда указал точное место бывшей землянки бакенщика, и рукопись была сразу найдена. А могло случиться и так, что они пролазали бы в окрестностях совхоза несколько дней и уехали потом с пустыми руками. Не так-то просто отыскать в земле тайник, о котором ничего толком не известно! Так что все получилось очень хорошо.

Впрочем, Вася и без Володиной рекламы сумел бы попасть на станцию. Результаты совхозных опытов никак не могли остаться неизвестными. Еще бы! Полиплоидные растения дают просто сказочные урожаи. Пшеница, в колосе которой до семи сотен зерен, огромные арбузы без косточек, яблоки, величиной с голову ребенка… В космосе таким чудо-растениям самое место.

— Мы уже приступили к опытам, — рассказывал Вася, сверкая своей радостной улыбкой. — Условия здесь — мечта! Сейчас придем в оранжерею, я вам покажу кое-что. А обратно полетите, увидите здесь… Я даже боюсь сказать, такие у меня огромные планы. Но что удивитесь — гарантирую.

— Значит, довольны командировкой?

— Еще бы! Кстати, я отсюда увезу немало полезного. У нас и раньше были соображения насчет организации в совхозе фабрики биомассы — слышали, наверное, про этот особо питательный корм, — а здесь посмотрел, прямо глаза разбежались. Если бы такую технику, такой опыт в наш совхоз! Ну, вот и пришли. У вас магнитные подошвы? Тогда все в порядке — там ведь почти полная невесомость. Прошу!

И Вася хозяйским жестом распахнул двери космической оранжереи.

Луна под ногами

Осенью 1609 года Галилей впервые увидел Луну в объективе своего самодельного телескопа. «Я вне себя от изумления, — писал тогда великий итальянец. — Я уже успел убедиться, что Луна представляет собою тело, подобное земле».

Четыре десятилетия спустя Иоганн Гевелий опубликовал первую полную лунную карту. Этот польский юрист много лет подряд упорно просиживал у собственноручно изготовленного телескопа, рисовал прихотливые россыпи лунного рельефа. А потом, по праву первооткрывателя, присвоил отдельным образованиям на Луне имена. Так появились небесные тезки у Апеннин и Карпат, у Кавказа и Везувия. Большое серое пятно на правой «щеке» Луны Гевелий назвал океаном Бурь. Он был убежден, что это — громадное водное пространство, по которому ходят исполинские волны… Думал ли Гевелий, что когда-то люди будут любоваться лунной поверхностью в непосредственной близости от нее?

— Да, многое бы отдали первые селенологи за то, чтобы очутиться