Миротворец 4 - Сергей Тамбовский

Что касается экономики и индекса благосостояния Османской империи, то и то, и это медленно, но верно катилось по наклонной плоскости прямиком в ад. Доходы граждан с каждым годом падали, а налоги при этом исправно повышали.Плюсом к тому к традиционным неурядицам добавился поток турок с отсоединившихся в конце 19 века территорий Болгарии и Валахии. Эти турки были крайне озлоблены на весь мир вообще, а на христиан, которые выгнали их с Балкан, особенно. Отсюда и проистекли корни армянских погромов…

— Повестка дня сформирована? — спросил Георгий у министра Лобанова-Ростовского, когда они уже заходили на посадку на стамбульский аэродром в Галате.

— Так точно, ваше величество, — отозвался тот, — первым пунктом идут совместные проекты по новым вооружениям, затем обсуждение европейских проблем, ну и на закуску — армянский вопрос, как вы и просили…

— Отлично, по этому списку и пойдем.

Аэродром в Стамбуле организовали на европейской стороне пролива неподалеку от крепости Румели. Встречал высокого гостя совсем даже не султан, как можно было бы предположить, а визирь, аналог премьер-министра в немусульманских странах. Визирем на данный момент здесь числился Мехмед Ферил-паша, про него в методичке, написанной в МИДе, значилось, что он родом из Албании, знает четыре языка, подозревается в связях с связях с подпольной организацией «Единство и прогресс». Георгий пообщался с ним на французском.

— Рад встретить высокую особу в нашем государстве, — склонился в поклоне Мехмед.

Георгий кланяться не стал, а просто протянул ему руку для пожатия.

— Как долетели, ваше величество? — продолжил церемониал турок.

— Все хорошо, господин Ферил-паша, — буркнул император, — давайте уже обойдемся без восточных церемоний и приступим к делу.

— Автомобили ждут вас, — Мехмед протянул руку куда-то направо, и оттуда немедленно появились три черных-пречерных Даймлер-Бенца, лихо затормозившие у трапа самолета.

Вся российская делегация загрузилась в них, и процессия стартовала по направлению к центру Стамбула, где их ждало главное лицо империи.

— А куда мы едем? — спросил Георгий у сидящего рядом Мехмеда.

— В Топкапы, конечно…

— А что это? — проявил интерес царь.

— Дворец на берегу Босфора, — ответил визирь, — на протяжении трехсот лет был главной резиденцией правителей империи, но недавно она перенесена в новое место, называется Долмабахче. Но ради такого высокого гостя султан изъявил желание встретить его в историческом месте…

— Понимаю, — кивнул Георгий, — я бы тоже перенес встречу султана в Московский Кремль… ну если бы он, конечно, собрался посетить нашу страну. Петербург это хорошо, но все же перед этим пятьсот лет столицей России была Москва. А мимо чего мы сейчас проезжаем? — указал он в окно Даймлер-Бенца.

— Это стены Константинополя, — отозвался визирь, — а конкретно то, на что вы сейчас показываете, это Леандрова башня… она защищает вход с Черного моря в Босфор… а справа у нас остаются Золотые ворота, главный вход в Константинополь, он сейчас закрыт, так что мы мимо проедем.

— Стоп-стоп, — поднял руку вверх Георгий, — у Айвазовского есть такая картина Леандрова башня, я ее видел в Третьяковке.

— Да, наверно, есть такая картина, — не стал спорить Мехмед, — башня историческая и стоит на знаковом месте…

— А на Золотые ворота, — вставил свое слово Лобанов-Ростовский, — русский князь Олег, кажется, прибивал свой щит.

— Да, — кивнул визирь, — был такой факт в истории Византии, но тогда османы еще только в проекте были… наши корни ведь находятся на территории Средней Азии, которая сейчас входит в состав России. Османы это наследники турок-сельджуков, а они в свою очередь произошли от племен, живших в районе Сырдарьи.

— Обычное дело, — вздохнул Георгий, — все славяне тоже произошли от диких племен то ли с Карпат, то ли с Урала, тут мнения историков расходятся. А венгры это потомки угров, кочевавших в начале первого тысячелетия где-то между Уралом и Аралом…

— Да, Венгрия когда-то была очень могущественным государством, — согласился Мехмед, — но времена ее могущества в далеком прошлом…

Георгий было хотел заметить, что у Османской империи все в принципе так же обстоит, но вовремя прикусил язык. А вместо этого перескочил на культуру.

— А вот этот ваш Топкапы, — сказал он, — там ведь, насколько я знаю, и музей встроенный есть?

— Верно, — ответил визирь, — примерно половину дворца еще сто лет назад отдали под главный музей страны… но вы будете общаться с султаном на другой половине.

— Хорошее дело, — улыбнулся царь, — я тоже недавно подписал указ об устройстве музея в большей части Зимнего дворца.

— А мы уже приехали, — ответил Мехмед, когда автомобильный кортеж въехал во внутренний двор, пропрыгав немного по историческому булыжнику. — Это первый двор Топкапы, называется Двор янычар. Сюда обычно въезжали наши руководители… ну пока резиденцию не перенесли. Это вот храм Святой Ирины, остался со времен Византии…

— И что, он до сих пор работает, как православный? — удивился Георгий.

— Представьте себе, ваше величество, — позволил себе небольшую вольность визирь, — у нас очень терпимо относятся к другим религиям… я слышал, что и в России это примерно так же, нет?

— Вы правы, господин Мехмед, — отвечал Георгий, — хотя главенствующей религией у нас является православие, другие конфессии мы не обижаем… недавно открыли огромную мечеть в центре Петербурга, например.

После этого царь троекратно перекрестился на купола Святой Ирины, и делегация двинулась дальше.

— А это у нас второй двор, — показал руками визирь, — называется Двор Казначейства… понятно из названия, что тут располагались финансовые учреждения. Плюс так называемый Диван…

— А России диванами называют кровати с подушками, на которых можно сидеть, — заметил Георгий.

— Ну почти то же и здесь — наш Диван это помещение, где заседали министры и начальники разных ведомств империи… а султан в них участия не принимал, сидел на втором этаже за занавесками. Если он не был согласен с решениями Дивана, занавески закрывались, тогда надо было провести дополнительные согласования.

— Хитро придумано, — ответил Георгий, — но интересно. А там у вас что?

— Это вход в третий двор, называется он воротами блаженства…

— Дайте угадаю, — хитро прищурился царь, — там наверно и был так называемый гарем султана?

— Угадали, — не менее хитро прищурился