История Спартака - Сергей Свой

её защитников – нет. Он улавливал не энергию дисциплинированной, грозной силы, а скуку, усталость и глухое недовольство. Это были не отборные легионы Красса. Это был один из разбитых легионов Вариния или Гелия, брошенный сюда на исправление, на унизительную для римского солдата работу караула у стены, пока настоящая война и слава достаются другим. Они были «наказанным» легионом. А наказанный солдат – солдат с пониженной боевой эффективностью.

На третью ночь произошло нечто, подтвердившее его догадки. К лагерю Спартака, преодолев ров и вал под покровом темноты, явился перебежчик. Не раб, не италик, а римский центурион. Его звали Марк Фабий Агенобарб. Он был немолод, с лицом, обветренным десятками кампаний, и с пустыми глазами человека, потерявшего последние иллюзии.

Его привели к Спартаку. Центурион, увидев легендарного мятежника, не стал унижаться, но и не выказал высокомерия. Он отдал честь, как равному.

– Я пришёл не за милостью, – сказал он хрипло. – И не из страха. Я пришёл, потому что устал служить дуракам и подлецам. Вариний был дураком. Геллий – хвастуном. А тот, кто прислал нас охранять эту чёртову канаву, – подлецом. Он использует нас как расходный материал. Он приказал децимацию за то, что легион дрогнул при Гелии. Каждый десятый из моих товарищей… – он сглотнул, – …был забит насмерть своими же. За что? За то, что не хотел умирать за глупые амбиции? Мы – ветераны. Мы защищали Республику на краю света. А теперь мы – тюремщики для других рабов, и нас самих могут убить по прихоти богача, который купил себе командование.

Спартак слушал молча. Затем спросил:

– Что ты хочешь?

– Я хочу сражаться как солдат. Или умереть как солдат. А не сгнить на этом валу. Я могу рассказать тебе всё: расписание караулов, слабые участки, где грунт просел и кладка непрочная, где склад со смолой для факелов, а где – с продовольствием. Условие одно: когда будет штурм, мой вексиллум и мои люди, которые последуют за мной, будут сражаться не как предатели, а как воины, перешедшие на сторону… на сторону тех, кто воюет честно.

В его словах была горькая правда солдата, презирающего политику. Спартак кивнул.

– Твоё знамя будет в строю. Твои люди будут под твоим началом. Говори.

Информация, полученная от Агенобарба, была бесценна. Стена была неприступна для фронтальной атаки, но у неё были ахиллесовы пяты. Во-первых, участок длиной около ста шагов, построенный второпях на болотистой почве; вал там проседал, и деревянная стена накренилась. Во-вторых, психология защитников: они были деморализованы, ненавидели командование и ждали не штурма, а смены. И в-третьих – ключевая деталь: для быстрой переброски войск вдоль стены римляне оставили несколько узких, хорошо охраняемых ворот. Но подход к одним из таких ворот, согласно распорядку, патрулировался нечасто – он считался безопасным из-за отвесных скал с внешней стороны. Скалы, которые для тренированных гладиаторов и горцев из армии Спартака не были непреодолимым препятствием.

На военном совете был разработан план, сочетавший военную хитрость, техническую новизну и психологическое давление. Он состоял из трёх фаз.

Фаза первая: «Шум и ярость». Силами Бренна и части людей Эномая организовать демонстративные атаки по всей длине стены, особенно на видных, укреплённых участках. Использовать шум, факелы, имитацию приготовлений к штурму с помощью осадных лестниц (сделанных нарочито хлипкими). Цель – приковать внимание всего гарнизона, создать впечатление, что главный удар придётся там, где его ждут.

Фаза вторая: «Тихая сапа». Пока основное внимание римлян отвлечено, две группы должны были сделать невозможное. Первая, под командованием Дазия и состоящая из лучших скалолазов, должна была под покровом ночи преодолеть «неприступные» скалы у слабоохраняемых ворот, перебить караул и открыть ворота изнутри. Вторая, самая секретная, под личным руководством Спартака и с участием Леонтия и Махара, должна была подойти к проседающему участку вала и проделать в нём дыру. Но не тараном, а с помощью «громового пороха». Спартак впервые задумал использовать его не как оружие против живой силы, а как инженерный инструмент – для подрыва укреплений.

Фаза третья: «Удар клина». Через открытые ворота и пролом в валу в глубину обороны должны были ворваться основные силы тяжелой пехоты Эномая и отряд перебежчиков Агенобарба, знающий планировку лагеря. Их задача – не захватить стену, а посеять панику, захватить или уничтожить штаб и склады, деморализовав защитников до полной потери боеспособности.

Подготовка заняла два дня. Это были дни лихорадочной, скрытной деятельности. «Огненные команды» готовили огромный, по их меркам, заряд – несколько бочек пороха, плотно утрамбованных в кожаную оболочку, чтобы влага из болотистой почвы не отсырела. Скалолазы тренировались на ближайших обрывах. Агенобарб и его люди, теперь одетые в смесь римских и «повстанческих» доспехов, изучали с остальными командирами план лагеря, начертанный на песке.

Вечером перед штурмом Спартак в последний раз обошёл позиции. У костров, где сидели ветераны многих боёв, царила не радостная, а сосредоточенная тишина. Все понимали, что завтрашний день станет переломным. Либо они прорвутся к свободе, либо навсегда останутся загнанными в угол зверями.

Он подсел к костру, где сидели Старый Вер, Махар и несколько фракийцев.

– О чём думаете? – спросил он.

– Думаю, что если завтра всё получится, я найду на севере место, похожее на мои горы, – сказал Вер. – Там и сяду на свой камень. Даже если сяду ненадолго.

– А я думаю, успеют ли пираты, которых мы оставили гореть, рассказать другим, что с нами лучше не связываться, – с мрачной усмешкой сказал Махар. – Может, тогда они всё-таки продадут нам корабли. Настоящие, а не обещания.

– Я думаю о том, что там, за стеной, – сказал молодой фракиец. – Говорят, дороги на север ведут к огромным горам, выше облаков. Альпы. И за ними – свободные земли. Там нет ни латифундий, ни рабских рынков. Правда ли это, командир?

– Я не был там, – честно ответил Спартак. – Но верю, что это так. А если и нет… – он посмотрел на языки пламени, – …мы сделаем такие земли сами. Там, куда придём.

Ночью, когда началась фаза отвлекающих манёвров, Спартак возглавил группу подрывников. Они ползли по болотистой низине, обмотанные тёмными тряпьями, таща на себе страшный груз – бочку с порохом и длинные, промасленные фитили. Римляне на стене были заняты отражением шумных атак Бренна на противоположном конце. Сюда, на этот тихий, унылый участок, никто не смотрел.

Работали быстро и молча. Подкопались под накренившуюся деревянную стену, установили заряд, тщательно замаскировали его комьями земли и дёрна, вывели фитили. Леонтий, дрожащими руками, проверял соединения. Его лицо в свете звёзд было серым от напряжения.

– Готово, командир, – прошептал он.

– Отходите