История Спартака - Сергей Свой

На четвёртый день, на рассвете, на горизонте появились паруса. Много парусов. Не двадцать, как обещал Гераклид, а все сорок или пятьдесят. Это была целая армада. Сердце Спартака на мгновение ёкнуло надеждой. Но потом он вгляделся. Корабли шли не в обычном для торгового каравана строю. Они шли боевой линией, низкие и стремительные, вёсла вздымались и опускались в жутком, неестественном молчании. На носу ближайшей пентеры не было видно дружелюбно машущего Гераклида. Виднелись лишь шлемы и натянутые луки.

И в этот миг видение нахлынуло на Спартака с такой силой, что он едва устоял на ногах. Он не видел, а знал. Знал, что в трюмах этих кораблей нет места для его людей. Там лежат смолёные пакли, сосуды с горючим маслом, бочки с песком. И на флагманской триере, рядом с ухмыляющимся Гераклидом, стоит человек в чистой, но простой римской тунике с пергаментом в руках – агент Красса. Сделка была заключена ещё до их первой встречи. Рим заплатил пиратам больше. Не золотом. Обещанием безнаказанности и монополии на пиратство в сицилийских водах после «усмирения мятежа». Их предали. Даже не предали – их продали, как скот на убой.

Громкий, ледяной, лишённый всяких эмоций голос вырвался из груди Спартака, разносясь по всему берегу:

– ТРЕВОГА! К БОЮ! ЭТО НЕ ПОМОЩЬ, ЭТО ВТОРЖЕНИЕ!

Рёв боевых рогов прорезал утреннюю тишину. Лагерь, ещё секунду назад спавший, взорвался деятельностью, отточенной неделями дисциплины. Легионеры Спартака, уже не рабы, а солдаты, бросились к заранее подготовленным позициям за частоколом. Отряд Дазия занял возвышенности с метательными машинами, которые удалось собрать из трофейных деталей и стволов деревьев.

Корабли пиратов, увидев, что их замысел раскрыт, не стали отступать. Они ускорились, направляясь к берегу. Их цель была ясна: высадить десант прямо на песок, пока армия не построилась, и посеять хаос.

Но Спартак был готов. Он махнул рукой, и на берегу, скрытые за грудой хвороста, заработали три странные конструкции – его примитивные огнемёты. Длинные бронзовые трубы на телегах, к которым десятки людей качали огромные кожаные мехи. Из сопел, с шипением и рёвом, вырвались толстые, жирные языки пламени длиной в двадцать метров. Они били не по кораблям – до них было далеко. Они били по воде перед самым берегом, создавая стену огня и чёрного, едкого дыма. Пираты, видевшие всякое, столкнулись с неизведанным. Огненные струи лизали борта передовых судов, зажигая смолёную обшивку, осмолённые канаты. Паника началась на самих кораблях.

В это время метательные машины Дазия открыли огонь. Но не камнями. Глиняными горшками с «греческим огнём». Они разбивались о палубы, о паруса, разнося липкую смерть. Один корабль, пентера, вспыхнул как факел. Другой, потеряв управление из-за горящих вёсел, налетел на соседний.

Десант провалился, даже не начавшись. Пираты, рассчитывавшие на лёгкую резню и грабёж, столкнулись с организованной обороной и адским оружием. Корабли, ещё способные двигаться, стали спешно отходить от берега, увозя с собой горящие суда и вопли обожжённых.

Спартак стоял на дюне, наблюдая за отступлением армады. Вокруг него ликовали солдаты. Они отбили нападение с моря! Они победили пиратов! Но на его лице не было радости. Была лишь усталая, леденящая пустота. Предательство пиратов означало одно: путь в Сицилию отрезан. Море, бывшее надеждой, стало новой стеной. А с востока, по слухам, уже двигалась консульская армия Луция Геллия. Они оказались в гигантской ловушке. Между молотом и наковальней. Только теперь молотом было море, а наковальней – вся мощь Рима, сжимающаяся с суши.

К нему подошёл Эномай. Его лицо было серьёзным.

– Что теперь, командир? Море закрыто.

Спартак посмотрел на него, а потом обвёл взглядом свою армию, своё детище, свой крест.

– Теперь, Эномай, мы делаем то, чего от нас не ждёт ни один римлянин. Мы не бежим. Мы не прячемся. – Он повернулся спиной к морю и лицом к бескрайним холмам Лукании, за которыми лежала вся Италия. – Мы идём навстречу второй консульской армии. И разбиваем её. А потом… потом мы повернём на север. И пройдём сквозь ту самую стену Красса. Не как мыши, пробирающиеся в щель. А как таран, который сокрушает ворота. Если нам закрыли все дороги к отступлению, значит, остался один путь – вперёд. Через врага. Мы пойдём на север. К Альпам. К свободе. Но сначала… сначала мы устроим в Италии такой ад, что Рим будет помнить его тысячу лет.

Он спустился с дюны и пошёл в лагерь, чтобы отдать новые приказы. План изменился. План «Б» – отчаянный, почти самоубийственный бросок через всю Италию, – становился планом «А». И впервые за долгое время в душе Спартака, рядом с холодным расчётом, зажёгся огонь не просто выживания, а тотального, безоглядного вызова. Они не просто воевали за свободу. Теперь они объявляли войну самой судьбе.

Глава 9 Песня стали и пророчество ястреба

Отступление пиратов оставило после себя на берегу чёрные, дымящиеся остовы двух кораблей, запах гари и жжёного мяса, да горький осадок предательства. Но для Армии Свободы не было времени предаваться отчаянию или ярости. Спартак, стоя на дюне, уже видел внутренним взором следующую угрозу – консульскую армию Луция Геллия, которая, по данным разведки, форсированным маршем шла из Апулии, чтобы отрезать их от горных проходов на север.

Лагерь на берегу стал непригоден. Он был слишком уязвим с моря и с суши. Нужно было уходить. И уходить быстро, но не бегством – стратегическим манёвром.

– Мы сворачиваем лагерь, – отдал приказ Спартак, собрав командиров в своем шатре. На столе лежала новая, более детальная карта, начертанная греком-писцом на выделанной коже. – Не оставляем ничего ценного. Что не можем унести – сжигаем. Провиант распределить по отрядам. Раненых, кто может идти – в середину колонны. Кто не может… – он сделал едва заметную паузу, – …оставляем с добровольцами в ближайшем безопасном месте. Дадим им оружие и приказ выживать.

Никто не возразил. Жестокий прагматизм их вождя уже спас их десятки раз. Эномай кивнул, Бренн осклабился в ожидании новой резни, а Дазий, всё чаще выполнявший роль начальника штаба, уже делал пометки на восковой табличке.

– Куда идём? – спросил старый нумидиец Вер, присутствовавший на совете как глава «суда».

– Сначала – на восток. В горы Лукании, – ткнул пальцем в карту Спартак. – Там, в долине реки Силар, есть узкое дефиле. Место, где конница бесполезна, а численность легионов не даст преимущества. Там мы и встретим Гелли. Превратим