История Спартака - Сергей Свой

Бренна с ошеломляющей новостью. По всему побережью Тирренского моря, от Пизан до Регия, ходят слухи: сенат, напуганный успехами восстания и разгромом Вариния, назначил нового командующего. Им стал не Красс (его пока считали лишь богатым поставщиком и инженером), а второй консул – Луций Геллий Публикола. Он собирает армию в Апулии, на восточном берегу. А Красс, по слухам, отвечает за финансирование и инженерное обеспечение этой кампании.

Два молота, – понял Спартак. Один с востока, другой с севера. И стена, чтобы я не ушёл на север. Они хотят зажать меня в клещи между двумя армиями и морем. А море…

Море было его надеждой и его главной неизвестной. Чтобы превратить надежду в реальность, нужны были корабли. Много кораблей. И люди, которые смогут на них уплыть.

Через неделю армия Спартака, наконец, вышла к побережью Тирренского моря у города Пиксунт. Перед ними расстилалась бескрайняя, сине-зелёная гладь, усеянная белыми барашками волн. Для большинства из них, родившихся в горах Фракии, лесах Галлии или на равнинах Италии, это был первый раз, когда они видели море. Оно вызывало не восторг, а суеверный страх и оцепенение. Эта безграничная, неспокойная стихия была чуждой и враждебной.

Спартак приказал разбить лагерь на берегу, на широкой песчаной косе. И сразу же отправил гонцов во все ближайшие порты и рыбацкие деревни с одинаковым посланием: «Мы желаем нанять корабли для переправы в Сицилию. Золото заплатим щедро. Капитанам, которые придут на переговоры, гарантируется безопасность».

Пока гонцы выполняли поручение, Спартак занялся тем, чего боялся больше всего: вынужденным бездействием. Армия, запертая на узкой прибрежной полосе, – идеальная мишень. Он уже отдал приказ возвести частокол со стороны суши и выставить усиленные дозоры. Но против флота частокол бессилен. Каждую ночь он просыпался от видения, в котором на фоне кроваво-красного заката к берегу приближались десятки низких, стремительных силуэтов с вёслами – либурн, римских военных кораблей.

Его опасения усилились, когда к лагерю стали прибывать первые «гости». Это были не пираты, а местные рыбаки и мелкие торговцы, ведомые любопытством и алчностью. Они подтвердили: киликийские пираты действительно курсируют в этих водах. Большая эскадра из двадцати триер и пентер под началом некоего пиратарха по имени Гераклид стоит в хорошо защищённой бухте в ста милях к югу. Они торгуют с Сицилией, нападают на римские суда и сдают награбленное в нейтральных портах. Да, у них есть вместительные корабли, способные перевезти тысячи человек. И да, они настолько жадны и беспринципны, что согласятся на сделку с кем угодно, даже с восставшими рабами, если цена будет right.

Спартак решил действовать сам. Под видом богатого купца из Сирии, желающего перевезти «работников» на сицилийские плантации, он в сопровождении десятка своих самых неримских на вид и молчаливых «преторианцев» отправился на встречу с пиратархом Гераклидом. Их повёл старый рыбак за мешок серебра.

Бухта оказалась идеальным убежищем: узкий, скалистый вход, скрытый от моря мысом, и широкая, спокойная лагуна внутри. На якоре стояли корабли – неказистые с виду, но с длинными вёслами и явно быстрые. На берегу кипела жизнь: чинили сети, солили рыбу, делили добычу. Люди были смуглыми, черноволосыми, с жёсткими, не знающими пощады лицами. Над всем этим царил, сидя на бочке под навесом, сам Гераклид. Он был огромен, с бочкообразным торсом, покрытым синими татуировками, и одним глазом (второй закрывал чёрная повязка).

Спартак, назвавшийся именем «Александр», изложил предложение: перевезти десять тысяч человек с оружием и скарбом в Сицилию, в район Тавромения. Взамен – половина золота казны Вариния сейчас и вторая половина – по прибытии.

Гераклид слушал, попивая виноградную брагу из кубка, его единственный глаз блуждал по суровым лицам охраны «купца».

– Десять тысяч? – хрипло рассмеялся он. – Это двадцать рейсов на моих лучших кораблях. Опасное дело. Римские патрули в Мессанском проливе не дремлют.

– Поэтому мы и платим золотом, а не медью, – парировал Спартак, сохраняя спокойствие торговца. – И у нас есть… дополнительные стимулы для быстрой и честной работы.

– Какие же? – пират наклонился вперёд, и в его глазе мелькнул интерес.

– Римляне объявили награду за мою голову. И за голову каждого моего человека. Но они также объявили награду за голову любого пирата. Мы – враги одного врага. А общих врагов, как известно, или убивают, или покупают. Я предлагаю купить. Не только золотом. Я предлагаю союз. Вы перевозите нас. Мы создаём базу в Сицилии. А вы получаете не просто плату, а безопасную гавань, верфи для ремонта и рынок для сбыта всего, что не нужно нам, но ценно для вас. Навсегда.

Идея была гениальной в своей простоте: предложить пиратам не разовую сделку, а долгосрочное партнёрство. Гераклид задумался. Он был не просто разбойником, он был предпринимателем. И предложение звучало заманчиво.

– А если римляне прижмут? – спросил он.

– Если римляне прижмут, у вас будет целая армия, чтобы прикрыть вашу спину, – сказал Спартак. – И наши… особые методы борьбы. Вы слышали про огонь, что не гасится водой?

Пиратарх усмехнулся, показывая кривые, жёлтые зубы.

– Слышал. Болтают всякое. Хорошо, «Александр». Дай мне три дня на сборы. Четвёртого жди меня и мои корабли у мыса, что к югу от вашего лагеря. Мы начнём переправу. Но предупреждаю: половину золота – сейчас. И никаких римских доспехов на людях во время погрузки. Выглядеть будете как мирные переселенцы. Иначе – никакой сделки.

Спартак согласился. Они обменялись клятвами (для пирата это имело какой-то магический смысл) и расстались. На обратном пути Спартак молчал. Его «преторианцы» тоже. Но внутри него всё кричало об опасности. Слишком гладко. Слишком просто. Жадность пирата была очевидна, но в его единственном глазу, когда он смотрел на обещанные мешки с золотом (их привезли с собой для демонстрации), был не только алчный блеск. Был расчёт. Тот же холодный, сторонний расчёт, который Спартак чувствовал на себе по ночам.

Вернувшись в лагерь, он отдал странный приказ: «Начать погрузку самых ценных вещей и семей в рыбацкие лодки, которые можно собрать вдоль побережья. Делать это тихо, по ночам. И продолжать укреплять лагерь, как будто мы остаёмся здесь навсегда».

Эномай был в недоумении:

– Но договор с пиратами… Разве мы не уплываем с ними?

– Мы готовимся уплыть, – ответил Спартак. – Но мы также готовимся к тому, что они не приплывут. Или приплывут не с тем, с чем договаривались.

Три дня ожидания были пыткой. Армия рвалась в бой или в плавание, бездействие разлагало дисциплину. Чтобы занять людей, Спартак устроил грандиозные учения на берегу, имитируя погрузку и высадку. Он учил своих солдат, многие из которых никогда не видели