Мир древних - Александр Кречет

Ну а все остальные заключенные, которые ранее находились рядом, просто делали вид, будто этого не замечают, и старались как можно быстрее убраться от этого помещения.

— К-к-хм, — покашлял я, появившись у него за спиной. — Мне кажется, вы как-то неправильно ухаживаете за дамой… По-моему, сначала стоило подарить цветы… Наговорить комплиментов. Потом сделать какой-нибудь подарок и только после этого уже намекать на более тесные отношения.

— Тот в удивлении уставившись на меня, даже рот открыл. Но потом изумление в его глазах резко уступило место презрению и гневу, и он, кинув в мою сторону сгусток концентрированной праны, с раздражением проорал: — Брысь отсюда, ублюдок! А через час явишься ко мне для воспитательной беседы!

Вот только его сгусток энергии, что, судя по всему, должен был отбросить меня в сторону, бессильно сполз по плёнке защитного умения, что внезапно проявилась передо мной.

Я же покачал перед вновь пришедшим в замешательство практиком пальцем. — Ай-яй-яй… Нападать на меня было одной из главных ошибок в твоей жизни… А тем более таким тоном называть меня столь нехорошими словами… Ты понимаешь же, как плохо ты сейчас поступил?

Выведение из строя живых существ (С++, ⅕)

Выведение из строя живых существ (С++, ⅕)

Этому тоже пришлось приложить дважды. Но в конце концов он также осел безвольной куклой на полу.

Я же создаю тут же пространственную складку, после чего закидываю в нее своего нового информатора.

— Ты же сейчас никому ничего не расскажешь? — спрашиваю я у удивлённо уставившейся на меня женщины. От чего та ошарашенно мотает своей растрёпанной головой. Ну а я перехожу в это скрытое пространство, где применяю.

Великое сканирование разума и памяти (С, ⅕).

И тут уже я понимаю, что мне в руки попал нужный человек. Ведь, скажем, тот же Ледарат-тан хоть и проходил не раз службу в этом месте, отсиживался обычно в верхнем лагере, распивая чаи и периодически забегая в палатки своих служанок. А в битвах с тварями участия принимал только два раза во время особо сильных прорывов, и то тогда вся основная работа была проделана руками заключенных практиков. Поэтому многие секреты были ему просто недоступны. Этот же тип знал всю местную кухню и был посвящен во все тайны, что так или иначе касались барьера.

И первое, что я узнал, так это то, что барьер, что я видел в том зале, установила система! И это вызвало у меня настоящий шок! Второе же заключалось в том, что на той стороне есть целые поселения сильных игроков, которые по каким-то неведомым самим практикам системным законам не могут покидать зону, расположенную за барьером.

Однако этот проход к куполу совсем не единственный, и есть еще один ход, что ведет на ту сторону, о котором известно только избранным. Притом он достаточно узкий для тварей, так что они в него просто не лезут, а сами практики ведут с находящимися за барьером игроками активную торговлю.

Полуофициальную… О которой не известно ни одной из сект, и полностью находящуюся под контролем Императора и его тайных служб. Притом и тут доступ к этой секретной информации имеют лишь единицы. Ведь для всего населения империи игроки — это монстры, убивающие всё на своём пути… Да и вообще самые злейшие враги. И если общественность узнает о торговле с ними, это может поднять недовольство в народе.

Игроков снизу интересуют в этой торговле люди, в первую очередь женщины, предметы роскоши и обихода, а также продукты, вина и иногда элитные блюда.

В ответ снизу поступают ядра тварей и кости элитных монстров, а также некоторые невероятно высококачественные артефакты, повторить которые местные практики просто не способны.

И эта информация очень многое меняла. Ведь, насколько я понял, пересечь барьер невероятно просто, вот только потом с выходом из той локации уже могут начаться проблемы. Ну и теперь я знал про одного из игроков, бежавших из-за системного купола. Это случилось лет триста назад, и тому, по всей видимости, грозила какая-то смертельная опасность, раз он решился на такой отчаянный шаг.

Вот только после пересечения границы его сразу начало трясти от невероятно сильной внутренней боли, а спустя несколько минут, несмотря на старания сильнейших целителей, тот бедолага умер. И эти симптомы весьма похожи на стандартное наказание системы за невыполнение тех либо иных высокоранговых миссий. И хоть я умею отключать у себя болевые ощущения, не факт, что система ограничивается только подобным набором пакостей.

И вот после такого я и сам уже был в сомнениях, надо ли мне вообще туда лезть. И как бы то ни было, теперь, думаю, мне стоит покинуть эту странную тюрьму и как следует всё обдумать.

И в этот момент портал входа в пространственную каверну вспыхнул, и в нее ввалилась та самая женщина, которую ранее домогался мой источник сверхценной информации.

— Тебе чего тут надо? — недовольно поинтересовался я у нее.

— Вам не простят нападение на этого смотрителя, господин. И думаю, что вы это знаете… И тем не менее очень спокойно себя ведете… А всем известно, что против целой армии Великих практиков, что находятся в нескольких сотнях метров отсюда, никому, как бы он ни был силен, просто не выстоять… А значит, у вас есть план, как покинуть это место. И я хочу помочь вам в этом! Ведь после случившегося сегодня мне тоже будет уже не жить. — практически на одном дыхании выпалила она.

И эти глаза… Что смотрели на меня со страхом, какой-то обреченностью и скрытой в них внутренней надеждой… Ведь она сама, скорее всего, не верила, что у незнакомца есть какой-то план. А если и есть, то он вообще осуществим… А если и осуществим, то он захочет взять ее с собой… И тем не менее она еще во что-то верила и была полна сил бороться до последнего… Как всего минуту назад она изо всех сил сражалась со старшим смотрителем, прекрасно понимая, что шансов у нее против настолько сильного практика все равно никаких нет.

И будь я сейчас хоть сотню раз занят, глядя в такие глаза я просто не мог ей отказать, поэтому, вздохнув, отправил ей предложение на перемещение в сумку. И хоть она и была несистемным существом, они также слышат у себя в голове в таких ситуациях некий голос, который прекрасно понимают. После этого на ее лице застыло невероятное удивление, сменившееся страхом, а потом и какой-то внутренней твердостью, после чего она исчезла, приняв приглашение и