Наследник $$$ уровня 2 - Андрей Еслер

Зрители в зале расслабились, поэтому позволили себе смех. Ведь и правда, о чём идет речь, если у стороны обвинения нет ни единого факта.

— У нас есть доказательства, — кивнула Анна. — Но мы не в зале суда, как верно заметил Мартин.

— У-у-у-у… — это осудил слова Анны зал.

Мы поменялись местами, так что Анна чувствовала себя не комфортно.

— Как вы прокомментируете ваши выходки в пьяном виде? — сделала последний рывок она. — Вас засняли голым, вы часто портите чужое имущество, неадекватно себя ведёте. Это не достойно.

— Вы вроде бы журналист, а не полиция нравов, — усмехнулся Виктор. — Советую поблагодарить меня. Все бывали пьяны и веселы, я бывал чуть чаще, но, это в прошлом. Согласитесь, на моих похождениях вы неплохо заработали! Пожалуйста. Следующий вопрос…

Тайрон смеялся. Дальше он слушал в пол уха. Он хохотал. А женщины в гостиной смотрели на него как на сумасшедшего.

— Он их сделал! Как детей! — воскликнул Тайрон. — Вы видели лицо Мартина? Дева спасительница, я сейчас умру со смеху…

Он кое-как пришёл в себя.

— И это всё? Тучи развеялись? — спросила Бланка.

— Нет конечно, — покачал головой Тайрон. — Но Виктор сегодня дал достойный ответ.

Глава семейства пошёл в кабинет, ему необходимо было сделать несколько звонков. А дамы остались в гостиной, досматривая шоу.

* * *

Последние новости были отличными. Газеты выдали свежие номера уже через час после окончания шоу. Я читал один из первых выпусков, держа руку на пульсе.

'Эфир на вечернем шоу бьет рекорды по просмотрам! Скандал последней недели завершился.

Юный Виктор дэ Фуэго, сын Тайрона дэ Фуэго, владельца издательского дома Периодика, стал на какое-то время объектом ненависти всей страны.

В начале недели сразу ряд крупных изданий выпустил разного рода очерки, направленные на уничтожение репутации наследника Периодики.

Ажиотаж возрастал каждый день, пока на связь не вышел сам Виктор и не предложил ответить на все вопросы в студии вечернего шоу с Мартином Лоренцо.

Три долгих дня Валентия ожидала этого эфира. А в день Х, зрители припали к экранам телевизоров, чтобы насладиться тем, как опытные журналисты растерзают юного Виктора.

Но всё пошло иначе.

Наследник Периодики честно признался в случившемся, более того, он привёз с собой женщину, что пострадала в аварии с его участием….'

Я отложил газету.

Всё получилось.

Напряжение последних дней начало отпускать. Следовало заехать домой, чтобы поговорить с отцом.

Хавьер вёл машину по улицам Фаворы, а я наблюдал за знакомыми пейзажами. За тем, как город меняется на глазах, перетекая из одной временной эпохи в другую.

Он как слоёный торт, различался по достатку, где-то сладкий крем, а где-то сухой бисквит.

Авто въехал на территорию особняка дэ Фуэго и я вышел из машины.

На пороге меня уже ждал отец.

Глава 10

Последний мяч лёг на стриженую траву в шаге от лунки, и Эмануэль отставил клюшку. Над полем дрожал зной, а в стороне сонно посвистывала поливалка. Игра сегодня выдалась на редкость ладной.

Гольф Эмануэль не любил и тянул эту лямку не первый год через силу. Дело было не в самой игре, а в том, что в гольф играл Тайрон. И тренера Эмануэль взял себе не абы какого, а того, что годами ставил удар старшему. Всё, что было у Тайрона, виделось Эмануэлю лучше собственного, и хотелось не повторить, а присвоить.

Завистью он это не называл, слово для себя держал поприличнее. Он назвал это — соперничеством.

В туфлях у него были вложены подкладки, в полтора пальца толщиной. Рядом со старшим братом Эмануэль всегда чувствовал себя меньше, чем был, тот возвышался над ним на полголовы от природы. Эту досаду подкладки и скрывали. За семейным столом и на людях он привык смотреть брату хотя бы вровень, а не снизу вверх, и отказываться от лишней высоты не собирался нигде.

Тренер, жилистый и дочерна загорелый мужчина, собрал мячи в сетку и подошёл ближе. Помялся, словно собирался с духом.

— Сеньор Эмануэль, я давно хотел сказать. — Он кашлянул в кулак. — Эти подкладки, что вы носите в туфлях, сбивают вам всю стойку. Центр тяжести уходит вперёд, корпус заваливается, оттого и мяч виляет. Уберёте их, и сразу всё выправится.

Эмануэль посмотрел на него сверху вниз, рост позволял.

— Какие ещё подкладки? — качнул он головой. — Тебе мерещится. Нет на мне никаких подкладок и сроду не было.

Тренер открыл было рот, но осёкся под его взглядом.

— Хорошо, как скажете, сеньор. — Он выставил перед собой ладони.

Это Эмануэля устроило. Спорить с тем, кто платит жалованье, желающих не находилось. Правда хороша на своём месте, а место ей Эмануэль определял сам.

После гольфа он завернул в цветочную лавку у дороги. Внутри дохнуло прохладой, в вёдрах вдоль стен теснились букеты, пахло влажной зеленью и где-то мерно капала вода. Он повёл пальцем вдоль полок и выбрал дикие орхидеи, в бледную крапину. Цветок для Валентии редкий, его везли из-за моря, и цену заламывали несусветную.

К дому брата он подъехал затемно. В прихожей держался дух парфюмированной воды, а из глубины комнат веяло поздним ужином. Дом отца был тёплым и обжитым, а в его собственном, новом и куда более просторном, стыло, как в картинной галерее. Как бы не было там красиво, всегда осознаешь, что не дома.

— Хороший дом… — с небольшой грустью в голосе произнес Эммануэль.

Сесар, помощник Тайрона открыл дверь, пропуская хозяина.

— Могу я задать вам вопрос, сеньор? — спросил он.

— Ну спроси.

— Почему вы уехали отсюда, если вам нравится этот дом? Вы ведь жили тут не один год.

— Этот дом отец оставил Тайрону, — обронил Эмануэль и, помолчав, добавил. — Кому-то достаётся всё, Сесар, таково правило жизни.

Сесар не уловил, к чему сказаны эти слова, и Эмануэль это видел. Он усмехнулся.

Для Сесара новый особняк работодателя был пределом мечтаний, дальше которого тому и не заглянуть. А Эмануэль всегда хотел большего, и в этом крылась вся разница между ними. Одни рождаются так высоко, что таким, как Сесар, туда не подняться и за целую жизнь. Им остаётся робко топтаться у порога, и дверь перед ними не отворят никогда.

Орхидеи он отнес в гостиную и поставил на стол, за которым Тайрон с Элеонорой обычно завтракали по утрам.

Хозяйка дома заметила цветы моментально. Она вышла из кухни, где, по своему обыкновению, держала прислугу под присмотром,