Оживитель Гробницы - Сергей Александрович Плотников

— Алисочка, милая! — читательница сменила тон. — Я возьму носовой платок! Я буду плакать рядом! Пожалуйста, пожалуйста, дай почитать! Ведь уже три года новинок не было!

— Решение окончательное, не трать свое время… и не отвлекай меня от читателей! Я на работе, между прочим! — резко завершила разговор библиотекарша. После чего развернулась к Ройге: — Здравствуйте, чем могу вам помочь?

Вульгарно одетая читательница, надув губы, ушла, а Ройга попросила подшивку научных статей по нужным ей темам. Библиотекарша, как и следовало ожидать, притащила три здоровенные стопки, причем балансировала ими так ловко, что Ройга тут же заподозрила мышцы, усиленные как минимум не хуже, чем у нее!

Получив искомое, Ройга уточнила:

— Не могла не услышать ваш разговор. Не мое дело, конечно, но… зачем рыдать над книгой? Можно же просто не рыдать. В смысле, отключить слезные железы на время чтения — и дело с концом.

Библиотекарша поглядела на Ройгу с мягкой, снисходительной улыбкой.

— Не рыдать над книгой Эрика Гисли? Зачем же вообще тогда начинать читать?

Ройга почувствовала, что перед ней развилка, и если она выберет неправильный путь, то будет жалеть до конца своих дней. Правильный путь состоял, конечно, в том, чтобы улыбнуться, кивнуть и отправиться за рабочий стол вместе со своими подшивками. Однако Ройга все же не смогла удержаться от очевидно неверного поступка — природный авантюризм, не иначе!

Она спросила:

— Никогда не слышала это имя! Это писатель?

Глаза библиотекарши расширились.

— Не просто писатель! Лучший писатель Империи! Вы серьезно никогда?..

Ройга помотала головой.

— А! — библиотекарша сообразила. — Вы новенькая! Все, я вспомнила. Рыжая, красивая, двигается, как боец… Вы еще живых собак ходите выгуливать на пруд, да? В свите магессы Воды?

Ройга кивнула.

— Да уж, тут действительно ничего не утаишь!

Библиотекарша наклонилась через стойку к Ройге и шепотом сказала:

— Знаете что? У меня как раз сейчас лежит новая книга Гисли — «Поющий ветер, танцующая бабочка». Наш клуб ее заказал, она пришла, и пока только трое из нас успели прочесть… Понимаете систему?

Ройга кивнула. В мире пять-триста один тоже были книжные клубы, которые вскладчину заказывали книги из старших миров, а потом по договоренности: либо нанимали писарей для снятия копий, либо делали конспекты, либо формировали общую библиотеку — или даже передавали в библиотеку Академии, как поступал клуб, в который входил фиалочка.

— До завтра книга действительно свободна, я готова дать вам прочесть под честное слово — если вы не будете выносить из читального зала. Со скоростью чтения немертвого это часа на три-четыре. Только не говорите Анне — это та, что только отошла от стойки. Носовой платок могу одолжить.

— Увы, мне надо работать с подшивками, — усмехнулась Ройга. — Да и запас консерванта для компенсации потери слезами я не взяла.

А еще Ройга не считала себя мазохисткой. Смысл брать книгу, если знаешь, что будешь над ней реветь!

Она взяла три тяжеленные стопки и отправилась на облюбованное место у окна. Ну что ж. Работа, работа и еще раз работа! Нельзя подвести Влада — да и на жалостливые взгляды фиалочки тоже напрашиваться не хочется.

Хотя немного любопытно, что там за танцующая бабочка такая…

* * *

От словосочетания «пыльная буря» я ожидал совершенно голливудских спецэффектов: дикого, завывающего ветра, тонн острого песка в воздухе, который обгладывает зазевавшихся путников до костей, домов, похороненных под слоем пепла, вот этого вот всего.

Однако реальность оказалась куда прозаичней. Прямо-таки намного прозаичней. Пыльная буря означала попросту то, что в воздухе вдруг становилось куда больше мелкой пыли и местного похожего на пепел песка, отчего тусклое белое солнце переставало даже угадываться в небе и спускалась почти настоящая ночь. Кроме того, дышать делалось сложнее — живым рекомендовали использовать простейшие тканевые респираторы — и пыль начинала оседать повсюду, в результате чего слуги только и делали, что непрерывно подметали крыльцо и дорожки во дворе. При этом ветер дул не так уж сильно. Сильнее чем обычно, но с ног не сбивал, и кроме мелких бытовых неудобств проблем не возникало.

— Главные проблемы тут — для фермеров, — объяснил мне Линдхольм, который услышал наш с Элсином разговор насчет бури, который мы вели между делом в лаборатории на Полигоне, наблюдая за тем, как местный немертвый лаборант — очень полезный, хоть и фиолетовый, — чистит клетки кроликов. Линдхольм заглянул к нам на огонек, рассеянно погладил черного кролика и задержался. — Песок засыпает посевы. Поэтому нужны воздушники — защищать поля. Самые деликатные посадки, где это можно сделать, еще дополнительно закрывают полотнищами ткани. Очень много работы, обычно делают ее в спешке и не всегда успевают — от прилета тревожной химеры до начала бури проходит всего часа два или три. Теперь, благодаря вашей супруге, — кивок в сторону Элсина, — мы узнали заранее и успели подготовиться.

— Мэтресса Бьер не привыкла сидеть, сложа руки, когда людям нужна ее помощь, — улыбнулся Элсин.

— Мы уже все оценили, — усмехнулся Линдхольм. — Жаль, я сам не видел ее поединок с Петерсеном — работы много. Но народ рассказывал, получилось весело. Как он вопил, что столько соломы ветром вообще никто не сможет в воздух поднять, чтобы чисто, — а мэтресса подняла все до травинки и свалила этот стог прямо на его экипаж!

Я тоже посмеялся. Эпичный поединок Метелицы и бывшего старшего Воздушника, состоявшийся пару дней назад, я слышал уже в нескольких изложениях, и каждый раз всплывали новые детали. Игнис, похоже, действительно от души повеселилась, не просто победив мужика, но и откровенно его унизив. Что ж, если Метелица так поступила, значит, у нее были на то свои причины. Я бы лично сначала трижды продумал, не рискнет ли парень всадить нож в спину, но… ладно, перестраховываюсь, наверное. Если стихийники и дерутся между собой, то сильно исподтишка, редко до смерти и уж совсем никогда — в мирах вроде этого. А вот на простолюдинах мужик теперь зло, конечно, выместит… Может быть, проследить, чтобы Олле не подгадил?

Да нет, тоже вряд ли. Опять же, Олла в свите Теи, и все об этом знают.

Еще обсудив этот радующий всех повод, Линдхольм спросил:

— Как ваши дела? Все ли нормально?

— Все хорошо, — сказал Элсин. — Лаборатория превосходная, и ваши