Одиночка. Том 8 - Дмитрий Лим

Но когда он вошёл в холл, температура упала на пять градусов. Не метафорически — буквально. Моё Восприятие взвыло, как сирена при ядерной атаке. Моя Искра Пустоты пульсировала в груди, предупреждая об опасности. Аура Ревизора была… отсутствующей. Как чёрная дыра. Она не излучала, не поглощала — она просто была. И это «была» весило больше, чем мой особняк.

«Саня, — голос Тишины стал очень тихим и очень серьёзным. — Это не просто S-ранг. Управление прислало калибратор. Тот, кто настраивает Систему. Тот, кто решает, какой мир жив, а какой — мёртв. Ты не можешь с ним драться. Пока не можешь».

Я сделал глоток воздуха, который вдруг стал густым, как кисель, и шагнул вперёд.

— Доброе утро, — сказал я, окидывая делегацию взглядом. — Могу я узнать, по какому поводу меня удостоили чести принимать московскую комиссию в семь утра? Кофе не предлагаю — вы его всё равно не дождётесь.

Мужчина в сером костюме снял очки и протёр их платком.

— Александр Сергеевич Громов, — произнес он голосом, который идеально подходил к его лицу — ровным, лишённым интонаций, как запись автоматического ответчика. — Я — Степан Аркадьевич Куликов, уполномоченный представитель Межрегиональной комиссии по контролю системных аномалий при Федеральном Совете. Мы прибыли по поручению Москвы для проведения инспекции ваших активов, оценки операционной деятельности в зоне ответственности и решения ряда вопросов, связанных с системными инцидентами в Ленинградской области.

— Каких инцидентов? — я скрестил руки на груди.

— Инцидент в Гатчине, — Куликов надел очки обратно. — Энергетический выброс, эквивалентный тактическому ядерному удару, был зафиксирован всеми сканерами страны. Инцидент в Подвязье, где был обнаружен и нейтрализован Обратный Разлом класса А нетипичной конфигурации. И, наконец, инцидент с гражданкой Романовой, которая была классифицирована Системой как «аномалия» и…

— Стоп, — я поднял руку. — Откуда вы знаете про Романову? Это произошло меньше двенадцати часов назад.

Куликов улыбнулся. Улыбка была тонкой, как бритва, и такой же теплой.

— Александр Сергеевич, мы — Комиссия. Мы знаем всё, что касается системных аномалий на территории Российской Федерации. Включая те, что создаются S-ранговыми носителями, которые почему-то решили, что могут играть в Бога без лицензии.

Повисла тишина. Колумбиец у входа перестал жевать и потянулся к мачете. Ус чуть сместился, перекрывая линию огня.

— Куликов, — сказал я, медленно чеканя слова, — вы в моём доме. И вы обвиняете меня в том, что я спас девушку. Хотите уточнить формулировку, или так и запишем?

— Я не обвиняю, — Куликов развёл руками. — Я констатирую. Гражданка Романова Мария Евгеньевна, была инфицирована фрагментом Золотой Нити — артефакта Управления, который используется для мониторинга и стабилизации системных процессов. Вы, Александр Сергеевич, извлекли этот фрагмент и заменили его… — он заглянул в планшет, который поднёс помощник, — … собственной манной, классифицированной как «Искра Пустоты». Класс опасности: неизвестен. Класс аномалии: Х. Согласно протоколу Управления, любые объекты, заражённые аномалией класса Х, подлежат немедленной изоляции и изучению.

— Изоляции, — повторил я. Слово звучало как приговор.

— И изучению, — добавил Куликов с вежливой улыбкой серийного убийцы. — Мы не монстры, Александр Сергеевич. Мы действуем в интересах безопасности. Девушка может быть опасна. Вы не знаете, как ваша Искра взаимодействует с человеческим организмом в долгосрочной перспективе. Она может взорваться. Может превратиться в разлом. Может стать ходячей бомбой, которая выкачает жизнь из всего города. Мы должны это проверить.

— А если я скажу, что она не взорвётся?

— На основании чего? Вашего личного мнения? — Куликов наклонил голову. — Вы — носитель аномалии, Александр Сергеевич. По определению, ваши суждения о собственной аномалии необъективны.

Я посмотрел на Ревизора. Он стоял за спиной Куликова и молчал. Его лицо было маской спокойствия. Но его глаза — серые, невзрачные — смотрели на меня с оценивающим интересом, как смотрят на подопытного кролика, который вдруг научился говорить.

— Допустим, — я кивнул. — Вы хотите забрать Машу. Что ещё?

Куликов сделал знак помощнику. Тот протянул мне папку. Толстую, с грифом «Совершенно секретно» и эмблемой Управления — золотой нитью, опутывающей земной шар.

— Второй вопрос касается ваших прав на Истинные Порталы, — Куликов сел в кресло, которое я ему не предлагал, и закинул ногу на ногу. — На данный момент вы, как единственный системный носитель класса «Ключ» на территории Северо-Запада, имеете эксклюзивное право на вход и закрытие Истинных Порталов. Комиссия предлагает передать это право под юрисдикцию Федерального Совета.

— То есть, под вашу юрисдикцию, — уточнил я.

— Под юрисдикцию государства, — поправил Куликов. — Вы — частное лицо, Александр Сергеевич. Наемник с армией иностранных боевиков. Дворянин, который за два месяца сконцентрировал в своих руках больше власти, чем губернатор области. Это ненормально. Это опасно. И это должно быть урегулировано.

Я открыл папку. Внутри было около пятидесяти страниц юридического текста, который на языке бюрократии означал: «Отдай всё, или мы тебя уничтожим». Передача прав на Порталы. Передача прав на моб-энергию. Введение «наблюдателей» на все мои объекты. Доступ Комиссии к моим системным навыкам. И, конечно, передача «аномалии Романовой» для «исследования».

— Интересно, — я захлопнул папку. — А если я откажусь?

Куликов посмотрел на Ревизора. Тот чуть кивнул.

— Тогда, — Куликов встал с кресла, — Комиссия будет вынуждена применить санкции. Вплоть до принудительной изоляции носителя аномалии класса Х и реквизиции активов в интересах национальной безопасности.

— Вы угрожаете мне, Куликов?

— Я информирую вас, Громов. Угрозы — это удел слабых. Я просто констатирую факты.

Я стоял в холле своего дома, и чувствовал, как внутри меня закипает ярость. Не та горячая, слепая ярость, что двигала мной в Дарквуде. Холодная, расчётливая, как ледяной шторм Араниса.

Моё Восприятие скользнуло по делегации. Сорок охранников снаружи — А и В-ранги. Хорошо вооружены, но не бог весть что. Технический персонал — вообще не бойцы. Военные — крепкие ребятки, ранг В, пара А. Но они были лишь декорацией.

Настоящая угроза стояла молча за спиной Куликова.

Ревизор. Калибратор. Тот, кто решает, какой мир жив, а какой мёртв.

«Саня, — голос Тишины был предельно серьёзен. — Не дури. Ты 185-й уровень. Он — неизвестно какой. Его аура — пустота. Это значит, что, либо он скрыт Системой, либо его уровень настолько выше твоего, что твоё Восприятие