Да, товарищ лидер фракции - Роман Феликсович Путилов

— Какого государства? — не понял Иван Викторович: — Но СССР был государством рабочих и крестьян в смычке…

— Товарищ Кирюхин, ну вы же не покойный Сбруев, что, как попугай повторял два десятка мантр, которые устарели еще в двадцатом году этого века? Какие рабочие и крестьяне? Крестьяне, вообще, согласно работ Ленина, относятся к мелкой буржуазии со своими частнособственническими интересами. А от пролетариата вы, вернее руководство большевистской партии сами отвернулись, отдав выборы на откуп чиновников…

— Ты что такое говоришь? — Иван Викторович чуть снова не поперхнулся пивом: — От кого мы отвернулись?

— От пролетариата вы отвернулись от кого же? — я пожал плечами: — Не думал, что такому грамотному человеку и опытному юристу надо объяснять такие простые вещи. У вас в ЦИКе председательствует некий Курочкин, который целиком лежит под главой исполнительной власти, и он уже все сделал для того, чтобы вы, простите, мы, никогда не победили.

— Ну, ну, молодой человек. –ухмыльнулся видный большевик: — Откройте мне тайну победы

— А вы не ухмыляйтесь. — обозлился я: — Давайте возьмем в качестве примера мой родной Город и область, которые осенью будут избирать четырех депутатов в Верховный Совет. Выборы по партийным спискам я даже рассматривать не буду, потому что вы их проиграете в любом случае, да и мне непонятно, как можно было соглашаться на такое извращение — половину мест в Верховном совете отдать людям, за которых никто и никогда не голосовал? Курочкин нарисует цифру, какую ему скажут в предвыборном штабе президента, а судьи, которых назначает президент, скажут, что все законно, или у вас, как у опытного юриста, есть возражения? Теперь возьмем ту половину Верховного Совета, за которую хоть кто-то голосует. Разделили страну примерно, на равное количество голосов — молодцы. При этом, у нас в области, нет чисто городских избирательных округов, все городские округа разбавлены сельскими избирателями. Явка в городе всегда ниже, чем в селе, а село давно голосует не за вас, а за того, на кого укажет председатель колхоза или глаза сельсовета, которые всегда будут давать командовать голосовать за исполнительную власть, и сельские жители будут послушно голосовать, так как сельских жителей контролировать гораздо легче, и они гораздо более зависимы от властей на местах, чем городские избиратели. И у нас получится, что, при меньшем количестве сельского населения, их голоса будут превалировать над голосами горожан, которым свойственно одновременно протестное голосование и низкая явка на избирательные участки. То есть горожане, в большинстве своем, ваши естественные союзники

— И что ты предлагаешь? Что сейчас можно сделать, за оставшееся время? — усмешка Ивана Викторовича уже не была настолько пренебрежительной.

— Ну, во-первых, вам надо встать у руля большевистской партии. С вашей энергией и неприятием соглашательства, присущей… кхм. — я замолчал, не желая называть фамилию свежего покойника: — Вы многое успеете, к примеру, перекроить избирательные округа, отправить Курочкина в отставку, а на его место поставить другого человека, да много что еще. Города –миллионщики выделить в отдельные субъекты федерации, к примеру. А то, получается, в городах живет подавляющее количество населения области, основной бюджет дает именно город, а деньгами распоряжается областной совет, в который входят, в основном, председатели колхозов, и губернатор, у которого основные строчки в его отчетности перед Москвой — надои, поголовье, площади обрабатываемых земель…

— Сельское хозяйство — забота общая. — строго поправил меня собеседник.

— А я разве против? Только, мне совершенно непонятно, почему каждый год село получает кредиты, которые потом списываются, как безнадежные, а мой Завод, к примеру, никакие кредиты получить не может, и долги перед бюджетом нам никто не списывает. Можете мне это объяснить?

Но мой собеседник в эти дебри пускаться не захотел, решив сменить тему беседы.

— Павел, я правильно помню? Так вот, Павел, ваши идеи сразу сталкиваться с непреодолимым препятствием — меня не выберут и даже выдвигать не будут. Я для Центрального комитета партии — никто, просто рядовой член партии.

— Но на пленуме вы планируете присутствовать?

— Присутствовать планирую, у меня даже пригласительный билет есть.

— Иван Викторович, если на пленуме ЦК кто-то выдвинет вас на должность генерального секретаря ЦК партии, вы не будете заниматься глупостями, типа самоотвода и заявлять, что «я не такая, я жду трамвая»?

Мы долго смотрели друг другу в глаза, наконец мой собеседник кивнул:

— Не буду.

— Хорошо. Можете сообщить мне, когда и где будет пленум?

— Да сообщить то несложно…- мой собеседник вырывает из небольшого блокнотика листок и пишет на нем адрес, дату и время партийного сборища: — Что-то еще?

— Вы сможете организовать на пленуме группу поддержки, чтобы предложение о вашем выдвижении на пост Генерального секретаря не звучал, как глаз вопиющего в пустыне?

— Ну и вопросы вы задаете, молодой человек…- удрученно помотал головой мой фаворит: — А ведь пять дней всего осталось до дня заседания…

— Дайте контактный телефон, чтобы не было неожиданностей. — подсовываю обратно бумажный клочок: — Мне надо знать повестку пленума

— Абсолютно ничего, до встречи на пленуме. — я киваю на прощание мужикам за столиком, которые уже не скрываясь, не сводят с нас внимательных глаз и выхожу из чебуречной, оставив на столе недопитое пиво, которое тут-же исчезает со стола, подхваченное местным выпивохой из числа тех, что целыми днями толкутся в подобных заведениях, как прожорливые чайки, утаскивая со столов остатки еды и выпивки.

Глава 12

Глава двенадцатая.

Полицейский путч.

Июль 1996 года. Москва. Дмитровский район. Учебный центр ГУВД.

На территорию учебного центра ГУВД я проник без проблем — махнул на входе постовому удостоверением и мне открыли турникет. Учебная группа, где числились курсантами мои приятели, сегодня должна была выезжать на стрельбы, поэтому, через двадцать пять минут я увидел знакомые лица, что, в числе большой группы галдящих офицеров милиции, грузились в два потрепанных автобуса «Икарус −250».

Что меня всегда поражало в наших военных и других силовых структурах — полнейшее наплевательское отношение к личному составу. Стоящие, в ожидании отцов — командиров, по два часа на холодном ветру, солдатики — «срочники» –явление весьма обыденное, но и наличие звездочек или лычек на твоих плечах, особо отношения к тебе со стороны начальства не меняет. Старые автобусы чадили дизелями, стоя недалеко от КПП, в салонах маялись от жары, несмотря на открытые форточки и люки, почти сотня офицеров МВД, а куратор группы, отряженный сопровождать парней на занятия по огневой подготовке, куда-то испарился, найдя себе, очевидно, более срочные