Да, товарищ лидер фракции - Роман Феликсович Путилов

осталось всего восемь купюр по сто долларов, и это от десяти тысяч, которые были у меня утром. Возможно, стоило раздать ментам по пятьдесят «баксов», но я от радости, что удалось впихнуть на место главы большевистской партии боевого прокурора Кирюхина, проявил ужасное транжирство и теперь возможность возвести на общероссийский трон настоящего большевика повисла на тонких ниточках, даже, точнее сказать, на сопельках.

Глава 13

Глава тринадцатая.

Тихая партийная жизнь.

Июль 1996 года. Измайлово. Конференц –зал гостиничного комплекса.

— Товарищи! — я бросаю на кумачовую поверхность стола американские купюры, разлетевшиеся красивым веером: — Жертвую на дело революции. Предлагаю сейчас, не медля, арендовать комнату связи здесь, в гостинице и, от имени уважаемого товарища Баринова, в полномочиях которого никто не сомневается, направить во все регионы страны официальные уведомления о избрании Кирюхина Ивана Викторовича новым генеральным секретарем и приказ о том, что под страхом принятия самых строгих мер, областным комитетам на местах, необходимо уже сегодня организовать сбор подписей в ЦИК о регистрации товарища Кирюхина в качестве кандидата в президенты Российской Федерации.

— Молодой человек, вам же уже сказали, что мы не успеем доставить в Москву протоколы с подписями избирателей…- устало и грустно, как ребенку, начал объяснять мне Баринов.

— А нам не надо доставлять все подписи избирателей в Москву. — я задумался, проговаривая про себя, формулируемую идею: — Мы будем сдавать подписи в избирательные комиссии субъектов федерации.

— Но ведь так никто не делает!

— Согласен, но препятствий я не вижу. Избирательные комиссии составляют единую государственную структуру, то есть, областные комиссии, по факту являются филиалами центральной комиссии, а, по новому гражданскому кодексу документ, переданный в филиал, по факту считается сданным юридическому лицу, то есть в ЦИК, а они пусть уже сами пересылают в Москву и подсчитывают, что в итоге получилось.

— Сомнительный план какой-то, молодой человек…- вылез какой-то партийный чиновник со своим, особо ценным, мнением.

— Предложите что-то свое. — я пожал плечами: — В, конце концов, у нас новый Генеральный секретарь партии блестящий юрист, ему и карты в руки.

Кирюхин задумчиво побарабанил пальцами по столу. После чего дал команду претворять в жизнь мой план, после чего все завертелось. Партийные бонзы, конечно, не стратеги, и на баррикады их не заманишь, но свою выгоду они понимают четко. Мои деньги исчезли со стола по мановению чьей-то руки, тут же забегали какие-то клерки, начались создаваться списки ответственных лиц на местах и здесь в столице. Часть членов Центрального комитете и кандидатов вновь собрали в конференц-зале. Пока те не успели разбежаться по столице, тут-же арендовали комнату со всевозможными средствами связи и оргтехникой, которая теперь присутствовала в каждой, уважающей себя, гостинице или отел. И на места полетели распоряжения. Я понимаю, что в Петропавловске — Камчатском, где на часах всегда полночь, сегодня ничего уже не успеют сделать, но вот в городах и весях, поближе к столице, еще остается несколько часов рабочего времени и все, необходимое для сбора подписей, подготовить можно уже сегодня.

— Ну что, товарищи, на сегодня можно дела заканчивать? — первый заместитель, товарищ Баринов сладко потянулся на офисном стуле. Так, что стул и шея партийного вождя громко захрустели.

— Не смешно, товарищи. — я достал из своего объемистого портфеля предвыборную листовку, на которой товарищи Сбруев и Баринов, одетые в кожаные куртки и криво сидящие буденовки, пинками изгоняли из сельского дома какого-то крестьянина с женой и кучей маленьких ребятишек, а на заднем плане большевик с лицом Шарикова уводил из амбара корову. Внизу листовки кровавыми сочными мазками было выведено «Придут большевики — отберут корову. Выбирай сердцем.»

— С этим вы что делать то будете?

— А что с этим поделаешь? Это выборы, молодой человек, тут вся грязь всплывает на поверхность…

— Я, товарищи, не об этом говорю. Вы на выборы по-прежнему идете с риторикой незабвенного товарища Сбруева? Как в семнадцатом году? Фабрики рабочим, земля крестьянам? То есть колхозы, что еще остались, разгонять будете? А акции предприятий у рабочих будете отбирать, или что и как? Насколько я понимаю, что партия существует за счет добровольных финансовых вливаний богатых людей. Вы с ними также поступите, как наши предшественники в восемнадцатом году? Предприятия заберете и в квартиры пролетариев подселите? У меня вообще складывается впечатление, что товарищ Сбруев выборы выигрывать не собирался и за президентское кресло бороться не считал необходимым, наплевав и растерев на надежды своих избирателей…

— Ты майор еще очень молод и не понимаешь. — громким шепотом заговорил один из партийцев, склонившись в мою сторону. Это был чрезвычайно худой и морщинистый старик, по ощущениям, состоявший в партии еще при Ленине: — Мне там…

Длинный палец с желтым ногтем ткнулся в сторону светлого потолка, он многозначительно посмотрел вверх своими выцветшими серыми глазами и продолжил:

— Мне там так и сказали — попробуете только рыпнуться, всех вас уничтожим.

Москва. Замоскворечье. Дом приемов «Жигули».

— А я ему так и сказал — только дернитесь, сразу вас всех по фонарям развешаем…- руководитель предвыборного штаба по перевыборам президента Рыжов мелко захихикал, ловя взгляд владельца здания. Рыжову пришлось провести в приемной господина Сосновского почти час, так как владелец здания не отличался особой пунктуальностью, но, как говориться, хлеб за брюхом не бегает. Сегодня Сосновский был нужен Рыжову, а не наоборот. И хотя присутствующие в кабинете господа друг друга, мягко говоря, недолюбливали, но сегодня они были нужны друг другу, как никогда, но у Сосновского пока не подгорало, или он хорошо делал вид, что у него не подгорает.

— Ну и что дальше? — Сосновский достал из ящика стола толстый ежедневник и принялся быстро пролистывать страницы, делая вид, что посетитель ему не особо интересен и вообще, он очень — очень занят.

— А сегодня, на пленуме, они Кирюхина выбрали вместо Баринова, а ты знаешь, кто такой этот Кирюхин! Если он вожжи в руки получит, он столько дел навозбуждает, будем только на допросы ходить, делами некогда будет заниматься.

— Ну да, ну да, некогда будет…- Сосновский поднял от ежедневника серые, делано равнодушные, глаза: — А с тебя он еще и за Сбруева, по полной, спросит, правда? Что же ты так неаккуратно подставился?

Карие глазки Рыжова растерянно забегали — могущественный человек растерялся, несколько лет распределявший государственное имущество в масштабах всей страны, силовыми ресурсами не обладал, хотя всегда этого страстно желал. После обвинения, брошенного в эфире генералом Енотовым, ни один официальный орган не задавал ему вопросы по этому поводу, зато Рыжов сразу почувствовал изменения в отношении его со стороны знакомых. Люди стали как-то более