Пробуждение ярости - Мелина Боярова

раз тренировкам мешал Андреас, устраивающий внезапные проверки. Ничего нового он не говорил, только сыпал обидными словами и называл неумехой. Самое обидное, что ярость боярича каким-то образом передавалась и мне. С каждым нашим столкновением у меня появлялась тяжесть в груди, не хватало дыхания, а легкие сдавливал спазм.

Контроль боярского сына колебался на грани срыва, а мне все труднее удавалось сохранить невозмутимость. В его присутствии чарки не создавались, руки дрожали, а концентрация улетучивалась. Ненависть Андреаса каким-то образом проникала через внутренние барьеры и нарушала привычное спокойствие, заставляя пробуждаться внутренний гнев. Подобного ни с кем не случалось. Даже на Стояну я так не реагировала, и это меня пугало.

Очередной день в школе не обещал быть каким-то особенным. Утренняя разминка, косые взгляды и насмешки девчонок из группы поддержки Андреаса, сытный завтрак из каши и чая. Однако в груди что-то тревожно сжималось, как будто надо мной сгущалась буря.

На уроке по чародейству Стояна разъясняла тонкости управления внутренней энергией. В частности, речь шла о потоке силы, который ученики должны научиться удерживать в течение определенного количества времени. В качестве демонстрации, учительница показала полупрозрачную сияющую нить, которая медленно извивалась над ладонью, послушная воле чародейки. Снова прозвучали слова о подавлении внутреннего гнева, благодаря чему достигался подобный результат.

Я уже привыкла мысленно сопоставлять информацию, полученную в школе, с тем, чему обучал дед. Он описывал потоки, как свободную силу, шумящую в кронах деревьев, бурлящую вместе с течением реки или танцующую в бликах пламени. Природную мощь нельзя было подчинить грубой силой, но можно приручить и направить туда, где в этом возникала необходимость.

Андреас сегодня был раздражен больше обычного. Вчера он ворвался в тренировочный зал, чудом не застав меня за отработкой чар. Он снова кричал, обзывал дикаркой, которая даже швабру в руках не умеет держать. Потребовал показать, каким чарам я научилась на уроках. А у меня, как назло, в его присутствии ничего не получалось. Тогда боярич раскритиковал мою базовую стойку, корявые жесты и неправильную последовательность действий. Ушел злой и, похоже, до сих пор не остыл. Я невольно ощущала гнев, полыхающий вокруг парня красными всполохами.

Учительница как раз задала нам задание создать и удержать поток, когда Андреас не выдержал и поднял руку.

— Стояна Власовна, — в голосе парня прозвучал неприкрытый вызов, — как куратор, я полагаю, что для некоторых учеников, обладающих особым потенциалом, стандартного задания недостаточно. Предлагаю, чтобы Гаяна удерживала не один, а сразу три потока энергии одновременно. В течение минуты, как того требуют правила.

Три потока? Для новичка, всего пару недель как приехавшего из дикой деревни? Он в своем уме? — уставилась на Андреаса непонимающим взглядом. — Хоть бы объяснил, как их удерживать. Или позанимался со мной нормально.

У меня в который раз перехватило дыхание, а живот скрутило спазмом. Когда уже закончатся эти издевательства? Сколько еще боярич будет мстить? Такое задание ничем, кроме очередного унижения, не обернется.

Стояна, которая щепетильно относилась к соблюдению правил, на этот раз промолчала. В глубине ее глаз промелькнуло еле уловимое удовлетворение, в котором я не заметила протеста против нарушения установленного порядка. Я никак не могла понять причину ее неприязни, возникшей с первого дня нашего знакомства. Что она пыталась доказать, выдавая задание, невыполнимое для новичка? Нарочно топила, чтобы объявить о моем провале, а затем с чистой совестью от меня избавиться? Похоже, что так, другого объяснения я не находила.

— Прошу, Гаяна! — Жестом пригласила меня учительница к доске. — Андреас, ты тоже подойди.

С волнением я поднялась со скамьи и подошла к преподавательскому столу. Последствия провала уже не обойдутся одними насмешками. Я рисковала вылететь из школы и отправиться прямиком в башни, чтобы питать купол. Осознание этого факта заставило меня собраться и попытаться выполнить проклятое задание. Дед учил, что человеческое тело — инструмент, а разум его мастер, значит, нет ничего невозможного.

Я мысленно сфокусировалась на энергии, текущей в моем теле, сосредоточилась на ритме дыхания, постепенно замедляя пульс и бешеный набат в висках.

— Ну что, дикарка! — негромко произнес Андреас, расположившись за моей спиной. — Не справишься — будешь месяц чистить котлы на кухне.

Кивнула парню, давая понять, что приняла вызов. Неужели за столько времени боярич не понял, что не дождется