Санитар (зима 1926) - Андрей Никонов

сверяясь с уличными часами на Садовом. Длинная стрелка двигалась еле-еле, маленькая так вообще, казалось, стояла на месте, ребята сели играть в карты на щелбаны. Их хватило минут на сорок.

— Пойду пожрать посмотрю, может чего перепадёт. — Тощий, который был постарше, отбросил засаленные карты, поднялся, — Батон дежурит первым, потом Чика. Ясно?

— А чего я, пусть Чика глядит, — заныл Батон, — я по холоду бегал, ухи отморозил, право на отдых имею.

— Я подежурю, — девочка подняла руку, — только есть охота. Ты быстрее, Тощий, ладно?

Тот кивнул, и исчез. Чика уселась возле мешка, достала из-за пазухи книжку и принялась читать по слогам. Батон сперва слушал, а потом раззевался, уселся в угол и через минуту засопел.

— Эй, — прошептала девочка, — Боря, ты как там?

— Плохо.

— Беда, Боренька, краем уха слышала, что кто-то зол на тебя сильно. Я тебя развяжу, узел ослаблю, только ты не убегай, пока Митя, то есть Тощий, не придёт, а то мне влетит.

Послышался шорох, и натяжение ткани ослабло. Боря перевернулся, мешок был достаточно широким, чтобы выскочить из него, не запутываясь руками и ногами, расположение предметов в комнате он хорошо помнил, по сравнению с циркачами его приятели двигались неуклюже, сторожка запиралась изнутри, дверь висела на честном слове, и парень всерьёз рассчитывал улизнуть. Тощий всё не появлялся, Пила перестал храпеть и тихо засопел, своей тушей он вполне мог перегородить путь наружу, Боря почти отчаялся, но тут хлопнула дверь.

— Вернулся, — громко сказал Тощий.

Измайлов воткнул сложенные ладони в горловину мешка, резко развёл руки в стороны, подтянул ноги, выкатился наружу, и кинулся к выходу, не напрямую — там стоял наконец-то проснувшийся Пила, а в обход, перепрыгнул через подставленную ногу, проскользнул под рукой Пилы, и почти уже вырвался на свободу, как его крепко схватили за горло.

— Вот ты где, шкет, — произнёс знакомый голос. — Африка, это он. А ну выметайтесь все, у нас разговор будет.

* * *

Обычно после рабочего дня или ночи Травин не спешил — зачем, если впереди свободные сутки, но сейчас он даже не перекурил со слесарями, не позавтракал, ровно в девять отметился у начсмены, чуть ли не бегом пересёк площадь, и простоял целый час возле входа в здание бывшего Московского промышленного училища. Мимо проходили студенты и преподаватели, Сергей внимательно вглядывался в людской ручеёк, но Веры так и не увидел.

— Влюблённый дурак, — дал он себе оценку, поднял воротник, и отправился завтракать.

Чайная в Вадковском переулке располагалась аккурат напротив арки в доме номер 7, Сергей взял яичницу с колбасой, большую миску пшёной каши и стопку блинов, уселся рядом с окном, и приготовился заморить червячка, который за ночь вырос в огромного змея. После первой порции молодого человека чуть разморило, он пил горячий компот, решая, заказать ещё столько же, или потерпеть до обеда, как вдруг напрягся, и уставился в сторону арки.

На зрительную память Травин не жаловался, и хотя человека, который сворачивал во двор, видел только один раз и в совсем другой одежде, хорошо его запомнил. Среднего роста мужчина в неприметном потёртом тулупе, с заплечным мешком и с подвязанной щекой прихрамывал на левую ногу, он огляделся, убедился, что двор пуст, не торопясь, словно прогуливаясь, направился направо, к подъезду дома, где жили Измайловы, и скрылся из виду. Сергей быстро расплатился, вышел, доставая папиросы, досчитал до десяти, и тут следом за первым мужчиной появился второй, парень лет двадцати, смуглый, пониже первого, без шапки и в распахнутой бекеше. Смуглый тоже поозирался чуток, и тоже нырнул в арку. Травин отшвырнул папиросу, которую тут же подхватил какой-то беспризорник, двинулся следом.

Во дворе было пусто, только дверь подъезда медленно закрывалась, это означало, что у подозрительных гостей есть свой ключ, или они знают, как именно нужно толкнуть косяк, чтобы язычок замка почти вышел из паза, и створка освободилась. Сергей проскользнул внутрь, стараясь ступать тише, скорее почувствовал, чем увидел движение слева, и с разворота воткнул кулак во что-то мягкое. Раздался металлический стук, судорожный хрип — рядом копошился смуглый, пытаясь вдохнуть, Травин ударил его ещё раз в солнечное сплетение, затолкал в раззявленный рот перчатку, стянул бекешу, перевернул её, застегнул пуговицами на спине, не пропуская руки в рукава. К этому времени смуглый очухался, попытался выплюнуть перчатку, задвигал руками, стараясь скинуть куртку через голову и освободиться, Сергей сдавил ему артерии по бокам шеи, подождал несколько секунд, когда тело обмякло, взвалил себе на плечо, подобрал нож с тупым лезвием.

На втором этаже никого не было, на двери Измайловых висел замок, значит, человек с подвязанной щекой направлялся не сюда. Он мог скрыться в какой-нибудь из комнат, но, во-первых, среди жильцов дома его не было, а во-вторых, Травин совершенно точно был уверен, что пришёл он к его знакомым, брату с сестрой.

Оставался чердак.

По винтовой лестнице Сергей поднимался осторожно — третья и восьмая ступеньки скрипели, их пришлось переступить, тело на плече, хоть и болталось безвольно, но всё равно мешалось. Чердак запирали до Нового года, а потом кто-то замок сломал, и домоуправление обещало к лету выделить средства на ремонт, жильцы не протестовали — ничего ценного там не хранилось, разве что госцирк сваливал ненужный реквизит, который не помещался в бывшей конюшне. Видимо, незваный гость так не считал, он отодрал половицу, и шарил рукой. Травин кашлянул, и когда мужчина с подвязанной щекой обернулся, швырнул в него нож смуглого.

Взгляд гостя метнулся между фомкой, которая была прислонена поодаль, и ножом, лежащим прямо у ног, остановился на Травине.

— Санитар, — прошипел он.

Свет на чердак с трудом проникал сквозь пыльные слуховые оконца, однако его хватало, чтобы рассмотреть черты лица.

— Ага, — Сергей широко улыбнулся, — товарищ комроты, какая встреча. Смотрю, теперь ты инвалидом заделался и зубами маешься.

Он специально бросил тупой нож, чтобы противник схватил его — инстинктивно человек тянется к оружию, которое ближе, но военный, или кем он там был, рванул к остро наточенной фомке, прислонённой у стропил, схватил, разогнулся, и уже завёл руку назад, но Травин не дал ему размахнуться. Бросился вперёд, отшвырнув смуглого, схватил за запястье, ударил в локтевой сгиб. Мужчина вскрикнул, пальцы его разжались, фомка упала на пол, в тень. Сергей добавил удар ногой, но противник ловко увернулся, и сразу контратаковал, нанёс несколько сильных и точных ударов, попытался подсечь, а когда не получилось, отпрыгнул. Сергей был выше его на голову, руки и ноги длиннее минимум на десять-двенадцать сантиметров, и имел за счёт этого явное преимущество.

Рука военного