Санитар (зима 1926) - Андрей Никонов

потянулась к карману, который заметно оттягивался, звуки выстрела могли привлечь внимание, этого обоим не хотелось. Однако чувство самосохранения пересилило, и ладонь скрылась в кармане. Травин швырнул старый поломанный табурет, заставляя отбить его свободной рукой, тут же сместился вперёд, сразу сокращая расстояние. Чтобы выстрелить, военному нужно было поднять руку, навести ствол на Сергея, всё это требовало времени, которого не оставалось — молодой человек ударил противника в грудь, вынудив сделать шаг назад, и поменять опорную ногу на правую, и врезал носком ботинка по левому колену. Раздался хруст, военный замер на правой ноге, рот его приоткрылся, глаза широко распахнулись от боли, и в этот момент Сергей рванул тулуп на себя. Мужчина потерял равновесие, упал лицом вниз, застонал, дёрнулся, Травин придавил его коленом, вжимая в пол, ударил по руке, засунутой в карман с оружием, но противник как-то странно ослаб, словно из него весь дух вышибли, и захрипел. Сергей приподнялся, перевернул тело, готовясь в любой момент нанести удар.

Из груди военного торчала фомка, он насадился на неё, словно жук на иголку. И очень неудачно, взломщик был ещё жив, но изо рта шла кровавая пена.

— Чёрт, — выругался Травин, таких ранений он за свои жизни навидался, после них жили недолго и очень мучительно.

В сумраке Сергей фомку не заметил, когда тянул военного на себя, и теперь, похоже, вместо пленного, которого можно допросить, получил труп. Тащить в больницу умирающего смысла не было, Сергей оставил его лежать как есть, вернулся к смуглому, который к этому времени очнулся, врезал тому несильно ногой в бок.

— Дёрнешься — убью.

Тот мелко закивал головой.

Молодой человек снова подошёл к военному, который был ещё жив, оттащил в сторону, вытащил у него из кармана старый браунинг, запустил свободную руку в нишу под оторванной половицей. Точнее говоря — приподнятой, держалась она на честном слове. Внутри лежали пачка денег, точно такие же червонцы, какие ему отдал Боря Измайлов, только было их куда больше, и перстень с красным камнем. Банкнот по десять червонцев было, на вскидку, больше семидесяти, а точнее, семьдесят три, Сергей пересчитал их, подойдя к свету поближе. К этому времени военный затих и перестал дышать, Сергей ещё раз обшарил мертвеца, вытащил из кармана брюк немного денег, больше ничего стоящего не оказалось. Смуглый попытался дёрнуться, чтобы сбежать, но стоило Травину навести на него оружие и прикрикнуть, послушно опустился обратно.

— Как зовут? — Сергей спрятал деньги и кольцо в карман, присел над пленником.

Глаза у смуглого бегали, но особого удивления он не испытывал, видимо, этот покойник на его памяти был не первый.

— Африка, — с вызовом сказал парень. — Дай руки освобожу, затекли.

Травин пожал плечами, подождал, пока Африка снимет бекешу через голову, и наденет как положено. Это давало парню ложное ощущение безопасности, которое легко рушилось.

— Значит, Африка. А имя есть у тебя?

— Чем тебе это не нравится, — нагло ответил смуглый, и тут же заныл, растирая кровь под носом после короткого удара ладонью, — больно же, чего дерёшься?

— Ну?

— Федька.

— Старика в цирке кто замочил?

— Кого?

— Дурака не строй, хуже будет.

— Не знаю я никакого старика, — угрюмо сказал парень, — вот те крест, не пойму.

— Тут, Африка, ситуация следующая. Или я тебя пропишу твоим же ножом, вложу в руку вон того гаврика, а тебе, когда сдохнешь — фомку, получится, что вы друг друга укокошили, или ты мне всё покажешь и расскажешь. Тебе он денег обещал, или вы по любви?

— Денег.

Травин достал то, что нашёл в кармане военного, там было около пяти червонцев разными бумажками, и одна банкнота в десять червонцев, точь-в-точь как из тайника.

— А это, чтобы думал быстрее.

Африка попытался отшатнуться, не успел, уже через секунду подвывал, держась за сломанный мизинец, и выкладывал Травину всё, что знал и не знал.

С военным он познакомился три месяца назад, через какого-то вора по кличке Моня Кривой, и никакой это был не военный, так, форму носил иногда, по надобности. Представлялся разными именами, но среди своих, блатных, знался как Лука Ростовский. Лука любил в ресторанах посидеть, на девочек потратиться, снимал квартиру в Марьиной Роще, на Ямской. У Луки и старика из цирка были какие-то делишки, в которые Федьку не допускали, но он иногда записки доставлял, а что в них, не интересовался. Когда старика убили, тот должен был Луке деньги отдать, большую сумму, об этом Африка узнал, когда Луку пацан обнёс, с тех пор его искали, только адресок, который в цирке дали, оказался липовым, вышли через приятелей.

— Всё рассказал? — спросил Сергей, и взялся за безымянный палец. — Где пацан?

— У Лазаревского кладбища, сторожка там на другой стороне, я покажу.

— Может, тебе руку сломать?

— Нет, ну пожалуйста, не надо, — Африка заплакал, больше для виду, — я же так, скачок, у деловых на подхвате, что скажут, то и делаю. В сторожке Пила живёт, мелочь, его и убивай, он этого шкета споймал.

Африка как мог описал, где находится сторожка, нарастающее давление на палец заставляло его говорить сбивчиво и быстро, но Травин примерно представил себе место — Москву он неплохо изучил, когда работал таксистом. Отпустил смуглого, вытер руки о пальто, бросил Африке червонец, и велел тикать. Упрашивать не пришлось, воришка вскочил, скатился по винтовой лестнице, придерживая больную руку.

Сергей подождал несколько минут, спустился вниз, к каретному сараю, купил у Усольцева замок за четыре рубля, с одним ключом, и навесил на дверь чердака. Если милиция всё же найдёт труп, то Африку опознают соседи как убийцу, а на него, Травина, никто не подумает — подумаешь, в подъезд зашёл к Измайловым, так все знают, что они приятели. А если нет, то он сам от тела ночью избавится, ничего с мертвецом на морозе за это время не случится.

* * *

Боря лежал в мешке, который на этот раз обмотали верёвками для надёжности, и плакал. Человек, схвативший его в цирке и сдавший милиции, очень интересовался портмоне, которое он, Боря, вытащил сначала у старика, а потом у военного. Про часы и перстень он не спрашивал, однако Измайлов сам всё выложил, стоило припугнуть. И одну бумажку в десять червонцев отдал, всё равно от похищенных денег никакого толку не было, эту купюру Боря пытался разменять в магазине, и еле ноги унёс — кассир кричал, чтобы вызвали милицию, и дорогу перегородил, пытаясь пацана задержать.

Его оставили здесь, в сторожке, военный пообещал вернуться, чтобы прикончить парня и его сестру, если денег