Резчик 1 - 6 - Павел Александрович Шек

одеяло. Я все это время был погружен в собственные мысли. Еще раз переосмыслил происходившее в последнее время. Спасибо Дамне, что рассказала все, что знала об императрице Елене. Ее поведение, манера речи и привычки. Это совпадало с тем, что представлял я. Права была Рикарда, когда сказала, что я хожу по тонкому льду. Стоит раз ошибиться, сделать неверный шаг и… Нет, об этом даже думать не хочется.

— Скажи мне Берси, — нарушила долгое молчание Грэсия. Судя по звукам, мы подъезжали к воротам тюрьмы-крепости. Слышались голоса стражников, лязг цепей поднимающих решетку. — Ответь честно, ты никогда не касался темной магии? Не читал запретных книг, не разговаривал ранее с отступниками?

— Никогда. Клянусь именем Великой матери. Вот ты ж…, — тихо проворчал я. — Чем дольше ее знаю, тем реже хочется называть ее по имени. Каждый раз, когда произношу «Уга», она обращает на меня свой взор. Вот, стоило только помянуть… Госпожа Диас, если в мою дурную голову когда-нибудь придет мысль о том, чтобы выучить или использовать темное заклинание, я приду к вам и объясню, зачем мне это нужно. Ну а вы вдарьте мне посильней, чтобы выбить эту дурь. В отличие от тех, кто просто знает об опасности темной магии, я могу ее видеть. И поверьте на слово, это не самое приятное зрелище. Да и Уга задушит меня в своих объятиях, вздумай я решиться на подобное.

— А жреческая магия?

— Если она и существует, то богиня асверов полудемонов не лучший проводник.

— Я тебе уже говорила, что она существует. Как и в первом случае, приди сначала ко мне за советом, прежде чем использовать ее.

— Тут сложнее. Уга очень ревнива. Вы даже не представляете насколько. Но ваше мнение для меня всегда будет иметь огромный вес.

— Елена — моя давняя подруга. Но даже так, к каждому сказанному слову, которое она произносит, я отношусь с максимальной осторожностью. Ее речь яд, особенно опасный для неокрепших умов. Но в твоем случае, я не переживаю. Не думаю, что она страшнее богини демонов.

Грэсия улыбнулась. Посмотрела на меня многозначительно, затем ее лицо стало холодным и непроницаемым. Я последовал ее примеру, и она утвердительно кивнула. Через несколько мгновений повозка прошла через призрачный магический щит. Я почувствовал, как неизвестная магия попыталась проникнуть внутрь меня, но быстро отступила не преуспев. Не разбилось, как любое заклинание, повстречавшее асвера, а просто отступила, словно поняв тщетность этой попытки.

Проехав по деревянному настилу или мосту, повозка остановилась. Дверь распахнулась, выпуская нас в тесный внутренний дворик. Асверы обступили повозку, защищая ее от стражников на стенах, которые целились в нас из арбалетов.

Я повернулся в сторону замка, точнее крепости и немного обомлел. Она была огромной. Высокое каменное сооружение с тремя башнями. Холодный серый камень, узкие бойницы вместо окон. Во внутреннем дворе пусто. Ни стойла для лошадей, ни дома для стражи. Двор вел сразу в крепость и прекрасно простреливался с высоких стен.

— Госпожа Диас! — раздался радостный голос.

К нам спешил невысокий упитанный мужчина в дорогих одеждах. Несколько массивных золотых перстней, и сразу три цепочки с плашками, болтающимися поверх одежды. Круглое лицо мужчины мне не понравилось. Может, если ему сбросить половину веса, похудеть, то он будет выглядеть красавчиком. Но в нынешнем состоянии это скорее отталкивало.

— Госпожа Диас, — немного запыхавшись, сказал он. Потянулся взять ее руку, чтобы поцеловать, но Грэсия вовремя убрала ее за спину. — Как я рад видеть вас снова. Вы так редко радуете нас визитами.

— Я уже говорила, что это место противно не только мне, но и любому магу.

— Особенно тем, кто заключен в темницах, — улыбнулся мужчина.

— Это артефакт, — сказала мне Грэсия. — Он заставляет мага чувствовать дискомфорт. Затем к этому добавляется тревога. Со временем он ломает любого одаренного. Только темные приговорены на пожизненное заключение в этом замке. Других содержат не дольше двух лет.

— Все, как говорит госпожа Диас. А этот молодой целитель…?

Готовясь к сегодняшней поездке, как и наставница, я выбрал манию целителя, поверх которой накинул дорогую, утепленную зеленую накидку.

— Мой ученик, — сказала она. — Берси Хок.

— Ага, — многозначительно ответил мужчина.

— А это начальник тюрьмы Рене Ламбер, — представила она его.

Меня подбивало ответить таким же «Ага», но я молча кивнул.

— Я могу устроить вам и вашему ученику потрясающую экскурсию, — оживился он.

— Мы здесь по делу и не хотим задерживаться дольше необходимого.

— Жаль. Очень жаль. Позвольте, я хоть провожу вас. Куда, кстати?

— Второй подземный уровень.

— Да, я так и предполагал. Прошу, вот сюда, — он сделал жест в сторону единственного входа в замок. Асверы остались во дворе.

«Странный тип», — отметил я. То ли артефакт, мучающий магов, действует не только на них, то ли он просто не в своем уме. Холл крепости был холодным и полностью пустым. Требовалось пересечь его, чтобы добраться до лестницы в подземелья. Построили ее широким квадратом, с возможностью в любой момент обрушить узкие ступеньки.

Вход на первый уровень подземных каземат начинался почти сразу, ровно через два пролета лестницы. Когда мы проходили мимо арки, оттуда вырвался неприятный запах сырости. Воздух был теплый, но лишь едва-едва. Лампы на стенах — вполне обычные, масляные. Их специально развешивали достаточно далеко друг от друга, создавая мрачную атмосферу.

— Здесь содержат особо провинившихся, — пояснил для меня Рене. — Ниже — только темных магов.

Как я понял, тех, кого требовалось только приструнить и напугать, держали наверху. Возможно периодически устраивая им прогулки по подземельям. Если на лестнице было жутко, то представляю, каково там, в полутемных коридорах.

Начальник тюрьмы остановился на предпоследнем пролете перед нижним уровнем. Снял со стены лампу, протянул мне.

— Держитесь правой стороны коридора, — с улыбкой ответил он.

Грэсия жестом показала, чтобы я шел первым, освещая путь. В узком каменном коридоре было холодно, не выше семи градусов. Воздух спертый, удушливый, наполненный запахом нечистот и еще чем-то горьким и неприятным. Звук шагов гулко отражался от стен, убегая в темноту. Слышалось, как где-то капает вода и еще мышиный писк. В темноте я едва не наступил на здоровенную крысу. Пинком отправил ее в полет, чтобы не путалась под ногами.

— А почему так тихо? — спросил я, чтобы услышать собственный голос.

— Чтобы заключенные не могли общаться друг с другом, — ответила Грэсия. Она взяла меня под руку, боясь споткнуться в темноте. — И для них не зажигают свет.

— А почему господин Ламбер с нами не пошел? Ничего, что нас без охраны сюда пропустили?

— Он боится крыс, — хмыкнула она. — Хотя лично разводит их на этом уровне.