"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin

десять метров. Кабинеты — над каждой дверью, направлены на вход. Слепые зоны... — небольшая пауза, словно он сверялся с картой в своей памяти, — есть одна. Служебный коридор, восточная секция. Там камеры старого образца, часто глючат. Никто не торопится чинить — считают, что туда всё равно никто не ходит.

— Биометрические точки доступа.

— Главный вход — сканер сетчатки и отпечатков, двойная проверка. Служебный вход — только отпечатки, но дверь бронированная. Серверная на минус третьем — снова двойная проверка: отпечатки плюс кодовое слово, которое меняется каждую неделю. Кабинет Крейса... — ещё одна пауза, — только его личная биометрия. Никто другой не имеет доступа.

Пит посмотрел на Плутарха. Тот молча кивнул — информация совпадала с тем, что они уже знали. Дариан говорил правду.

— Привычки Крейса. Когда он работает допоздна?

— Почти каждую ночь. Остаётся после всех — иногда до трёх, иногда до четырёх утра. В его кабинете всегда горит свет. Охрана давно перестала обращать внимание. Для них это как восход солнца — просто часть пейзажа.

— Он выходит из кабинета ночью?

— Редко. Раз в два-три часа — в туалет по коридору. Иногда — за кофе из автомата на минус первом. Но не всегда. Когда он глубоко в работе, может не выходить часами.

Пит мысленно анализировал все услышанное, выстраивая общую картину: где человек, когда он уязвим, как к нему подобраться. Крейс работал ночами. Привык к одиночеству. Охрана не обращала на него внимания. Это были хорошие условия — возможно, даже слишком хорошие.

— Что ты можешь сделать со своей стороны? — спросил он.

Голос Дариана стал тише. Не от страха — от предельной концентрации.

— Могу отключить биометрию на служебном входе. На девяносто секунд. Больше система не позволит — запустит автоматическую диагностику.

— Достаточно.

— Могу создать «слепую зону» в системе камер. Уровень минус два, участок вокруг кабинета Крейса. Но... — пауза, — только на двенадцать минут.

Пит нахмурился:

— Почему двенадцать?

— Дольше не получается. Система мониторинга проверяет сама себя каждые пятнадцать минут. Если камера молчит дольше — автоматическая тревога. Я могу подменить живую картинку старой записью, но это... сложно. Система сверяет данные: освещение, тени, случайные движения. Если несовпадение — она заметит. Двенадцать минут — это максимум, который я могу гарантировать.

— Двенадцать минут, — повторил Пит медленно. Двенадцать минут на то, чтобы войти в кабинет человека, убедить его предать всё, во что он верил, и выйти незамеченным. — Это мало.

— Знаю. — В голосе появилось что-то похожее на виноватое отчаяние. — Извините. Я... правда больше не могу. Это предел того, что система позволяет.

— Дариан, — голос Пита был ровным, без упрёка, — ты делаешь всё, что можешь. Двенадцать минут — это хорошо. Мы справимся.

Молчание. Потом — тихое:

— Спасибо.

— Что ещё можешь сделать?

— Обеспечу доступ в серверную через служебный коридор. Открою дверь дистанционно в нужный момент. Но охрану... охрану отключить не могу. Техники будут там. Двое, может трое. Ночная смена. Они обычно сидят за консолями, иногда дремлют. Но они там.

— Разберёмся.

— И... — голос снова стал тише, почти шёпот, — коды от кабинета Крейса у меня нет. Я не знаю, как туда попасть. Только его биометрия...

— Мне и не нужны коды, — сказал Пит. — Я войду через дверь.

Он не стал уточнять как. Дариану не нужно было знать всех деталей. Чем меньше он знал, тем меньше мог выдать, если что-то пойдёт не так. Это было жестоко, но это была правда — и Пит давно научился предпочитать жестокую правду утешительной лжи. Плутарх коснулся экрана — таймер показывал восемь минут. Половина отведенного времени уже прошла.

— Дариан, — Пит сделал паузу, подбирая слова, — последний вопрос. Почему ты это делаешь?

Вопрос повис в воздухе. Прямой. Личный. Не обязательный для оперативного брифинга, но важный. Потому что Пит знал: люди предают по разным причинам. Деньги. Страх. Идеология. Месть. И если не понять, что движет человеком, — не узнаешь, когда он сломается. Не узнаешь, где его предел.

Дариан молчал долго. Так долго, что Пит уже решил, что ответа не будет. Потом голос вернулся. Тихий. Ровный. Очищенный от эмоций — так рассказывают не о себе, а о ком-то постороннем, давно умершем.

— У меня была сестра. Лина. На три года младше. Жила в Дистрикте Шесть.

Пит слушал, не перебивая.

— Она помогала людям. Передавала еду тем, кто прятался от Миротворцев. Не думала, что это опасно. Думала, что просто делает доброе дело. Она... она была такой. Верила, что мир можно изменить по одному доброму поступку за раз.

В последних словах — небольшая пауза, для того, чтобы справиться с эмоциями. Едва заметная, но Пит услышал её.

— Я работал здесь. В Центре мониторинга. Обрабатывал данные. Лица, имена, координаты, маршруты передвижения. Помечал тех, кто выглядел «подозрительно». Передавал списки. Даже не задумывался... не задумывался, что это значит. Для меня это были просто цифры. Паттерны. Алгоритмы. Абстракции.

Пит понимал. Он видел то же самое в глазах Крейса на фотографии. Те же усталые глаза человека, который смотрит на людей через экраны и забывает, что они живые. Что они дышат, надеются, боятся, любят. Что у каждой точки данных есть имя.

— Однажды я отметил кого-то. Женщина. Дистрикт Шесть. Координаты совпали с известным укрытием повстанцев. Она проходила мимо три раза за неделю — слишком часто для случайности. Я поставил метку. «Подозрительная. Требует проверки». Отправил наверх. Как сотни других.

Молчание.

— Это была моя сестра. Я не знал. Не видел её лица на записи — только силуэт. Координаты. Статистику вероятности. Голос стал ещё тише — почти неслышный, будто он говорил сам с собой.

— Её арестовали через два дня. Я узнал лишь через полгода, думая, что она пропала без вести. Случайно узнал. Просматривал архив ликвидированных — искал данные для другого отчёта. И увидел её имя. Лина Морроу. Казнена за государственную измену. Дата смерти — через неделю после ареста.

Пит закрыл глаза. Картинка возникла сама собой: молодой человек за консолью. Экран, залитый холодным светом. Список имён, бесконечный, безликий. И одно имя, которое останавливает сердце.

— Я убил свою сестру, — сказал Дариан просто, без драматизма. — Я отметил её. Я нажал кнопку. Я... я это сделал.

— Ты не знал, — сказал Пит.

— Это не