"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

— По дороге к вам мы проезжали мимо полей Вернера. Я взял пробы, привычка. — Дорн повернулся, и глаза его, усталые, в красных прожилках, глядели на меня в упор. — Земля там мёртвая, как в центральном округе, господин Мейер. Живого в ней не осталось ничего, будто кто-то выпил её досуха за одну ночь. — Он поднёс ломоть ко рту, но кусать не стал. — И вот я стою на вашей земле, где мука растёт на стеблях за такой короткий срок, невольно сравниваю с землёй вашего соседа, где внезапно всё перестало расти, и спрашиваю себя, какая сила так ровно провела эту границу.

Двор шумел, смеялся, делил хлеб.

— Это ваших рук дело, Мейер? — тихо спросил Дорн.

Чёрт! Откуда он знает⁈

Глава 22

Вопрос повис между нами, а двор всё так же гудел, делил хлеб и ничего не замечал.

Я выдержал взгляд Дорна и неторопливо отломил себе корку от ближайшего каравая. Прожевал. Вкусно, между прочим. Мать с Вандой сотворили из белого порошка настоящее чудо.

— Любопытно, магистр, — сказал я наконец. — А почему вы решили, что я к этому причастен?

Сам же я в это время думал совсем о другом. Дорн ведь угодил в самую точку. Моя вина в том, что стряслось с землёй Вернера, имелась, и немалая. Это я перекрыл поток живки к его наделу и направил весь поток жизненной эссенции на свою землю.

Только вот если бы я этого не сделал, изумрудный катализатор убил бы региональный узел живки. Чуть позже. А заодно дотянулся бы и до моей земли, и через полторы недели оба наших участка превратились бы в бесплодные земли. Оправдание, конечно, так себе. Но другого у меня не было.

— Постойте, — изображая, что до меня только сейчас дошло, я нахмурился. — А что вообще случилось с землёй Вернера? Сосед мой две недели телегу за телегой в Острог-На-Выселках отправлял, а последние дни, гляжу, дорога пустая.

Дорн смотрел на меня поверх окуляров ещё пару секунд, потом вздохнул и опустился на лавку у крыльца.

— У господина Вернера перестало всходить. Всё. Он сеет, удваивает долю изумрудного катализатора, утраивает, а земля не отзывается никак. Ни ростка, ни корешка. Мы с Хельгой были у него третьего дня, он нас, собственно, и вызвал. — Магистр побарабанил пальцами по колену. — Я такое видел, Мейер. В центральном округе, на выработанных наделах. Только там земля умирала годами, а здесь будто за одну ночь.

— И Вернер, надо думать, уже нашёл виноватого, — предположил я.

— Нашёл, — Дорн даже не стал юлить. — Вас! Говорит, сосед строит против него козни, извёл землю колдовством или отравой, и требовал, чтобы мы это засвидетельствовали. Потому я и спросил вас напрямую. Хотел узнать ваше мнение по этому поводу.

Я рассмеялся, и смех мой был искренним ровно наполовину.

— Козни, значит. Это хорошо. Это он мне, выходит, комплимент сделал. — Я присел рядом на лавку. — Если тут кто и строил козни, то это как раз-таки Юлиан Вернер. Даже рассказывать устану, что он успел сделать.

— Охотно верю, — Дорн кивнул на поле за двором, где в сумерках темнели ряды мучника. — Человеку, у которого растёт такое, чужая земля без надобности. Но вопрос остаётся неразрешенным. Отчего у него мертвая пустошь, а у вас всё растет? Вы пользуетесь катализатором?

— Нет. И пользоваться не собираюсь.

— Совсем?

— Для проращивания семян, бывает, развожу щепоть в воде, замачиваю. И всё. В почву эту дрянь я не сыплю. Ращу на своём удобрении, торф с болот Бреннера, зола, перегной. Долго приходится с этим возиться, зато земля после урожая живее, чем до него. Можете взять пробы хоть сейчас, хоть через год.

— Возьму, — серьёзно сказал Дорн. — И у вас, и у Вернера, и на целине для сравнения. Здесь, в глуши, у меня нет необходимых реагентов, придётся везти образцы в Острог, а кое-что и в столицу. Но кое-что я вам скажу уже сейчас, без всяких реагентов. Картина у Вернера один в один повторяет центральный округ. Те же наделы-рекордсмены, те же годы на катализаторе, тот же конец. Раньше я думал, дело в истощении. Теперь начинаю думать, что мы пять лет сыпали в землю отраву и хвалили её за урожай.

— Об этом я вам и толкую, — подхватил я. — Соберите комиссию, магистр. Независимую, не от Общества. Пусть проверят, что катализатор делает с почвой.

— Соберу, — Дорн тяжело поднялся с лавки. — Обещал ведь. Пересмотр имперского удобрения дело небыстрое, у Общества на нём половина казны стоит, но протоколы у меня теперь есть. Ваш и Вернеровский. Два надела через межу, и на одном всё растет, а в другом нет. Наглядно вышло, Мейер. Нагляднее некуда.

Уезжали магистры уже в темноте. Крамер за весь вечер не сказала мне и трёх слов, зато забрала с собой две коробочки мучника, выписав расписку с печатью. Дорн на прощание пожал мне руку.

Я проводил повозки за ворота, постоял, глядя вслед, и решил, что к полям Вернера сегодня не пойду. Успеется. Утром съезжу в Преславицу, погляжу своими глазами, что творится в округе, а заодно потолкаюсь по лавкам.

Спал я в ту ночь как убитый, и даже плечо не помешало.

* * *

Преславицу я услышал раньше, чем увидел.

Ещё с холма, от развилки, до меня долетел гул, какой бывает на ярмарке или на пожаре. А когда телега вкатилась на главную улицу, стало ясно, что тут понемногу и то и другое.

У ворот Вернеровской усадьбы, той самой, в которой раньше жил Гулос, толпилось десятка четыре народу. Мужики в рабочих рубахах, бабы, возчики с кнутами за поясом. Поодаль выстроились обозные телеги, штук восемь, порожние, и лошади нервно прядали ушами от людского крика.

— … второй день кормят завтраками! Где зерно⁈ Мне на выселки везти подряжено! Задаток плачен!

На крыльце усадьбы маячил слуга в господской ливрее, помятый и несчастный, и повторял одно и то же, как заведённый:

— Господин сегодня никого не принимает! Расходитесь! Никого не принимает!

— А когда принимает⁈ — рявкнул здоровенный возчик. — Мы из-под Острога зарю встречали, чтоб сюда поспеть! У меня уговор на сорок мешков!

— Нет зерна, — устало сказал слуга. — Нету. Что мне, родить его?

Толпа взвыла. Я тронул телегу