Весь Нил Стивенсон в одном томе - Нил Стивенсон

class="p1">Не много удается Тристану вызнать и у самого сэра Эдварда, ибо в каждой Нити тот говорит, что-де сам подумывает вложиться в Ост-Индскую компанию, но всякий раз, как Тристан отправляется проверить фабрику, та стоит как стояла.

Так что я сделала Тристану предложение, чрезвычайно для него соблазнительное. Если только он расскажет мне без утайки про свои замыслы: почему магия иссякла, для чего он хочет ее возродить, вместе с кем и какими средствами, — я найду других людей, к чьим словам сэр Эдвард прислушается, и сведу его, Тристана, с другими ведьмами, ежели они могут способствовать его дальнейшим усилиям. Соблазнительнее же всего было мое обещание познакомить его с придворными ведьмами, ибо им куда сподручнее урезонивать сэра Эдварда.

Едва я упомянула придворных ведьм, Тристан возжелал свести с ними знакомство, особливо с молодыми. У него есть замысел, который в смелости своей граничит с безумием, однако мне забавно было бы увидеть столь дерзостную затею осуществленной. Он хочет создать широкую «сеть» ведьм, которая перекрывалась бы если не в пространстве, то во времени, дабы он либо его товарищи, попав в любую желаемую эпоху, могли свободно перемещаться по всему земному шару. Коль скоро он заручится согласием наших молодых ведьм, в старости они будут еще живы в то же время, что и ведьмы в Новом Свете, которые уже ему помогают, и смогут переносить Тристана и его товарищей из Старого Света в Новый и обратно, в точности как мы с Бредой переносим людей Вашей милости из Ирландии в Лондон, когда в том возникнет нужда.

Для меня загадка, зачем кому-то осуществлять такое в чужую эпоху. Это ж мороки не оберешься! Надобно соорудить айриаван размером с целую комнату, а для того, чтобы избежать ломаха, придется многие месяцы перебирать сучки да веточки. Тристан это вроде бы понимает, но его не разубедить. Объяснять мне ничего не желает, но мнит, будто я ни в чем ему не откажу. «Это нужно для сохранения магии» — его новый боевой клич, и я отчасти ему верю, но больше помогать не стану, пока не вызнаю, что хочу. Я достаточно многими вертела в свое время и не люблю, когда пытаются вертеть мной.

Хотя, правду молвить, плечи у него и впрямь страсть как хороши!

Итак, я сказала Тристану, что не видать ему придворных ведьм ни даже других людей, могущих повлиять на сэра Эдварда, доколе он не расскажет мне больше о своем замысле. Однако я согласилась свести его еще с одной ведьмой на случай, если что-нибудь дурное случится со мной до завершения его здесь дела.

Она — дочь богатого торговца, просватанная честолюбивым отцом за сельского джентльмена; свадьбу назначили на день святой Этельбурги. Зовется Розой. Я ее приметила, когда только приехала из Эйре, годы назад. Отец — большой театрал и водил Розу и ее братьев на комедии, где я сразу угадала в ней ведьму. Пути наши пересекались довольно часто, и на моих глазах Роза выросла в пригожую девицу. Она имеет обыкновение ходить на пиесы по средам, а поскольку Тристан теперь возвращается второй раз на неделе, дабы побеседовать с сэром Эдвардом «вдогон», я предложила ему вернуться в среду — тогда я их и познакомлю.

Мы встретились у входа в театр «Глобус» — уж на что в Лондоне развлечений хоть отбавляй, а ей всегда непременно надо посетить новейшую пиесу Стратфордского Брехуна. Народ валил в театр шумной толпой, и от многих разило не лучше, чем от актеров за сценой. Роза — маленькая, пухленькая и круглолицая, черноволосая и синеглазая, хорошенькая почти как ирландка. Я ей про Тристана все рассказала загодя.

Тристан был, разумеется, в наряде Неда Аллена, который Роза тут же узнала и притворилась, будто платье занимает ее больше нашего гостя. Тристан приподнял шляпу и согнул одно колено — многовато чести для девицы ее звания, но учтивости-то ему не занимать стать, — и Роза тут же оборотилась ко мне, словно бы в превеликом восхищении:

— Это ж на нем половина доктора Фауста надета, да?

(Мы с ней впервые увиделись как раз на Китовом «Фаусте»).

Тристан распрямляется, хмурится малость, и Роза приседает перед ним — вернее, чуть кивает головой.

— Подай Бог вам доброго дня, — говорит она нам обоим. — Ты, должно быть, новый дружок Грейси.

— Она очень ко мне добра, — ответил Тристан.

— Уж нимало не сомневаюсь, — хихикнула Роза.

Я мотнула головой. Роза пожала плечами (она не очень охоча до молодцов). Тристан то ли правда не понял, то ли притворился.

— Для моего дела нужна помощь многих из вас, — продолжал он. — Надеюсь, ты поддержишь мое начинание так же великодушно, как Грайне… как Грейси.

— Мы могли бы встретиться внутри, — молвила Роза мне, будто Тристана тут вовсе нет.

— Не хватало еще платить по пенни за радость послушать, как Дик Бербедж читает строчки, сворованные Виллем Шекспиром у Раффа Холинсхеда, — возразила я. — Да его всегдашние оскорбления ирландцам.

Роза фыркнула и сказала Тристану (будто не делала до того вид, что не видит его в упор).

— Грейси уже прожужжала тебе все уши тем, как-де Вилль Шекспир ненавидит ирландцев? Ей только дай, с утра до вечера будет это твердить. Итак. Чего именно ты просишь? Можешь смело называть меня ведьмой, нас никто не слушает, а услышали бы — им здесь невелика печаль.

— Мы с товарищами ищем ведьм, которые согласились бы с нами сотрудничать, чтобы при выполнении некоторых задач переносить нас в другое время и место, а особенно — обратно туда, откуда мы.

— Грейси говорит, магия-де через века исчезнет и вы стараетесь ее вернуть.

— Да.

— И отчего же она исчезнет?

Он чуть мотнул головой и глянул так, будто устал до смерти:

— Это чересчур долгий разговор.

Роза пожала плечами:

— Я никуда не спешу. На худой конец пропущу сегодняшнюю пиесу.

— Я расскажу больше, когда ты согласишься помочь.

— Ты запрягаешь телегу впереди лошади, сэр. Я соглашусь помочь, когда ты скажешь мне больше. Например, как твои прыжки во времени и пространстве возродят магию? Что именно ты затеял?

Он скривился:

— Сейчас я тебе этого сказать не могу. Если ты станешь работать с нами и если это будет плодотворное сотрудничество, я смогу раскрыть больше.

Она нахмурилась:

— Ты вообразил, будто делаешь мне услугу? Что мне до судьбы магии через сотни лет? Меня давно в живых не будет. Я стану помогать, ежели ты меня заинтересуешь, и не обессудь, но пока ты в этом не преуспел.

— Богом клянусь, что скажу тебе больше, как только смогу.

— Вот как? — Она улыбнулась наидружественнейшей улыбкой. — Чудесно.