Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

Шайтан в сторону отбегать не хотел, постоянно крутился рядом, обнюхивал, тревожно рычал и тряс кудлатой башкой.

Пару тел нашли в балках, где жили рабочие. Потом направились в штабную зону. Здесь двери обоих балков оказались закрытыми. Окна левого вагончика были высажены, а единственное окно ближнего балка пошло лучами, вывалился лишь небольшой нижний осколок. Привстав на цыпочки, Новиков осторожно заглянул внутрь и тут же с руганью отпрянул, зажимая нос. Его примеру последовал Ильяс, отскочивший после пойманного впечатления с теми же неприличными словами.

– Посмотри, Бекетов, – посоветовал он.

– Да иди ты! – отстранился я.

Последним внутрь заглянул Гумоз, оставшись абсолютно спокойным.

– Трупешник, конечно, страшный, а автоматик годный, надо брать, – резюмировал он невозмутимо.

– Вот сам его и доставай, – обрадовано кивнул Сарсембаев, подталкивая Мишку к запертой двери.

– Что там? – не выдержал я.

– Дырка маленькая, страшная вонь… Там обогреватель, Никита. Похоже, работал, пока солярка в дизельной не закончилась. Крови-ищи! Как из лося натекло! А охранник распух уже, у стены сидит, в груди кол, словно метнули!

– Кто же тогда дверь захлопнул?

– А я знаю, Никитос? – вскричал Ильяс. – Здесь бойня была, поди, разберись теперь. Миша, как ты полезешь, хоть морду замотай.

– Замотаем, замотаем… – с этими словами Гумоз развернулся и бегом направился к жилой зоне, пёс побежал следом.

– Куда это он чухнул? – удивился Димка, но всё разъяснилось быстро. Через минуту Сомов вернулся, радостно размахивая большими защитными очками и респиратором.

– Что хоть за автомат-то? – живо спросил я.

– Я его там вообще не заметил, – так же тихо ответил мне Новиков.

Тем временем облачённый в средства индивидуальной защиты Гумоз примерился и с силой толкнул плечом запертую дверь. Мы торопливо отошли подальше, а Сарсембаев напомнил, где мы находимся:

– По сторонам посматриваем, парни…

– Может, топор поискать? – спохватился я.

– Не нужно! – отмахнувшись, Гумоз отошёл на несколько шагов, а потом живым тараном вынес дверь, тут же скрывшись внутри.

И опять тишина.

– Во даёт, паразит, – с нотками восхищения выдал Ильяс, засовывая между зубов сорванную травинку.

– Не боишься, что она в крови? – тихо спросил я. Сарсембаев тут же с испугом вырвал растение изо рта и метко бросил его в пустую бочку, поставленную у балка вместо урны.

– Мишка! Чё там?! – громче необходимого выкрикнул в нетерпении Димка, но Сомов уже вышел. Быстро отбежав от входа к соседнему балку, он стащил с головы маску и очки, закидывая их через спину в кусты. Мы подскочили к разведчику-мародёру.

Автоматик оказался компактным пистолетом-пулемётом ПП-91 «Кедр». Точно такая же машинка есть у помощника Храпунова.

– Два магазина, пять пачек патронов в столе и кобура, – азартно пояснил Сомов. – Сейчас проверю, сколько маслят в магазинах.

– Ты и стол успел осмотреть? – изумился Сарсембаев.

– А чё такого? Раз уж зашёл… Держи-ка ты «макарку», Ильяс, плохо, когда вообще без короткого ствола, – неожиданно для всех объявил Мишка.

– Ты серьёзно? – оторопел промысловик, принимая из рук Сомова тёмно-коричневую кобуру с ПМ.

– Серьёзно, серьезно. Забирай.

– Ну, братишка, такого подгона никогда не забуду! Простава за мной.

– Может, там ещё есть? – задумчиво предположил Дима.

– Загляни, кто мешает, – подзадорил его Сомов, вылущивая патроны на ладонь. – Хотя вряд ли там оружие осталось. На стенах не висит, сейфы открыты. В столе тоже пусто. Один труп охранника – один комплект. Так, мне нужна чистая тряпка.

– Ты и сейфы успел обшмонать! – вырвалось у меня. Вот это скорость работы!

– А не надо было? Мужики, не тупите.

Долго тупить не пришлось.

Громко скрипнула дверь второго балка, возле которой я стоял. Она внезапно распахнулась настежь, и на улицу выскочил страшный взъерошенный человек с окровавленным топором в руке. Кто-то из наших вскрикнул, мне же, не успевшему ничего понять и оценить, пришлось действовать на рефлексах, автоматически.

АК-105 остался висеть на груди. Стоял я удобно, выскочивший был ниже меня на полторы головы, буквально рядом, он просто напрашивался. В ту же секунду я провёл сильнейший маваши правой ногой, влепив идеально. Сознание мужика тут же отключилось. Безвольно вытянув ослабшие руки вдоль туловища, он смиренно закрыл глаза и ровным столбиком повалился набок. Как сосна под бензопилой.

– Убил! – истошно заорал Новиков, и было непонятно, возмущение или восхищение звучит в его голосе.

– Убить не убил, а срубил чисто, – сидя на корточках перед телом, Сарсембаев поймал на руке поверженного пульс и оглянулся. – Воду дайте.

Гумоз протянул флягу и заметил:

– Да уж, от всей души. Боюсь, он после этого дураком останется. Ты кто такой, чёрт?! – рявкнул он после того, как мужичок разлепил глаза. Открыл, хлопал и молчал.

– Машинально! Он же сам на меня выскочил! – спохватился я, оправдываясь. – С топором! Ну, я и стукнул маленько…

– Хренас-се у тебя маленько, – проворчал Ильяс, поднимаясь. – В следующий раз половинь, что ли, а то действительно на тот свет человека отправишь.

Топор лежал в сторонке, куда его ногой оттолкнул Новиков.

– Вахтовик я, моторист промприбора, – несколько неразборчиво ответил ушибленный, тут же начав торопливо вываливать: – Демьяном меня зовут, а мужики Везунчиком прозвали, Везуном. Ох, бог, а рази же не везёт? Ещё как везёт! Гестаповцы не пристрелили, гады не порвали, успел спрятаться, значится… Вот только зарплата накрылась, как её теперь выцарапать-то? Мужики, а вы на машине, да? Где она? А кто меня вырубил?

Он начал нервно оглядываться вокруг маленьким морщинистым лицом, лисьим каким-то, что ли.

– Из Каменных Крестов же, да? Мне бы в посёлок, мужики, а уж там я на попутке мышкой сдрисну… – Демьян вытащил из кармана синей с белыми полосами спецовки без логотипа мятый носовой платок, намочил из фляги и приложил к растрёпанной голове.

Мы внимательно рассматривали выжившего, не торопясь отвечать. Успеется, вопросов у него будет много, а все ответы плохие.

– Остановись, не болтай! Внимание, вопрос: на прииске ещё кто-то остался в живых? Слышишь меня? – гаркнул Ильяс.

– Что? Живые? Башка болит… Не видел я никого и не слышал. Да леший с ними, какая теперь разница. Я свою жизнь веду, они свою. Тут уж, кому свезло, а кому поминки. Где машина-то, чего молчите, мне бы до Северо-Енисейского… Поди, возьмут на попутке, я и отработать могу, – говорил он больше себе, чем кому-либо ещё.

– Нет попуток, – прервал его Новиков. – Зона закрыта, никого не выпускают, особый режим. Вам тут что, не доводили?

– Так ведь и здесь режим, дядя. Чисто концлагерь. Клипы музыкальные показывали. Ох, куда же теперь? Мне в посёлке обретаться никак нельзя, заметут! Мужики, что делать-то? Посодют!

– Можешь остаться здесь вольным человеком, – хмыкнул я.

– Шта? Шутишь, дядя? –