Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

Черное небо, капельки звезд…

Небо действительно черное-черное, а крупные звезды едва заметно мерцали зеленоватыми огоньками.

Сбросив оцепенение, я выдохнул облачко пара и сделал два шага вперед. Потом еще шаг. Лес на той стороне одним скачком оказался совсем рядом. И что характерно — никакого встречного давления. Точно же помню, что читал про выбор самого трудного для продвижения направления.

А если назад повернуть? И снова та же картина: казавшийся узкой полоской на горизонте сосновый бор в мгновение ока приблизился на пяток километров.

От холода заломило уши. Блин, так и замерзнуть недолго! Подняв воротник куртки, я втянул шею в плечи и закрутился на месте, оглядываясь по сторонам. Нигде двери с надписью "EXIT" не видно? Не видать. И, хоть двери я не увидел, зато разглядел то, на что раньше просто не обращал внимания: узкая полоска занесенной снегом земли так и шла между пространствами Форта и Туманного.

А что, если по ней пойти? Запросто, но какое направление выбрать? Направо, налево? А, была не была, сверну налево. Судьба у меня такая.

Я пошел по снегу вдоль границы и почувствовал, что с каждым шагом приходится прилагать все больше и больше усилий для движения вперед. К тому же меня начало сдвигать в сторону. Такое впечатление — иду против встречного потока воды, а меня сносит то к одному берегу, то ко второму.

Холоднее становилось с каждым шагом. Стужа промораживала насквозь, а иней от вырывавшегося вместе с кашлем дыхания оседал даже на ресницах. И только казавшиеся горячими серебряная цепочка и крестик обжигали кожу.

Шаг — замораживающее дыхание стужи. Шаг — сбивающий с ног удар взбесившегося пространства. Шаг — пронзающие насквозь иглы льда. Шаг — столкновение с гранитной глыбой.

Вспомнились позабытые кошмары о погребении на дне моря стужи, и паника пыталась поработить разум. Но, пересиливая себя, я шел вперед. Все силы уходили на то, чтобы вырвать из снежного плена ботинок, рывком выкинуть ногу и сделать шаг именно туда, куда не пускало резиной сжавшееся пространство. И вперед меня вели вовсе не вера в успех, стремление вырваться в нормальный мир или воля к победе, а страх и упрямство.

А вдруг не хватит одного-единственного шага? И если уж пройден столь долгий путь, то именно вот этот шаг наверняка окажется последним. Не этот? Ну так следующий — точно!

И так каждый раз. Каждый раз выигрывать схватку с самим собой. Каждый раз пересиливать себя. И каждый раз начинать все сначала.

Почувствовав, как задергалась ступня, я опустил глаза и увидел, что серебряная накладка на носке ботинка пылает ослепительным сиянием. Ногу повело в сторону, меня крутануло вбок и швырнуло в снег. Вспышка и тьма…

…Очнувшись, я долго не мог понять, где нахожусь. Нет, что в лесу — это понятно. Чтобы прийти к такому выводу, гением быть не надо: деревья и трава кругом. Что еще это может быть? Вопрос в том, где этот лес расположен. Тут или там. А еще точнее: тут — это где? В Приграничье я пребываю или все же в родной мир вывалился?

И ответ на этот вопрос может дать элементарная наблюдательность. Есть ли в окружающей среде представители флоры и фауны, характерные исключительно для изувеченной магией природы Приграничья? Бляха-муха! Есть. Вон кошкины слезки, а вон серый мох на дереве.

Твою мать! Не выгорело ни черта! Хотя почему не выгорело? Эксперимент можно считать вполне удавшимся. Изложенный в записях кондуктора принцип межпространственных переходов подтвердился на все сто. Выкинуть-то меня оттуда выкинуло. Я ж не на Границе валяюсь. И даже понятно, почему меня оттуда выкинуло: ногу замотыляло, шаг не туда сделал. Не дошел, так сказать, до выхода…

Кстати, а что у меня там с ботинками? Ох ты, елки-палки! Серебряные набойки подчистую срезало. Вон на подошве только следы обугленные и остались. Что ж, зато теперь понятно, почему лихие люди-кондукторы сюда серебро вагонами не тащат. Только вот цепочка и крестик у меня на шее целые и невредимые. Странно…

Даже не знаю, что меня насторожило: выбившийся из тишины леса хруст ветки, промелькнувшая тень или, быть может, просто ощущение чужого присутствия? Не разбираясь, я перекатился в сторону и, вскакивая на ноги, вытащил из ножен саблю.

Вытащить-то вытащил, а вот дальше дело не пошло: тяжелый армейский ботинок сразу же выбил ее из руки. Отпрыгнув назад, я чудом избежал направленной в левое предплечье финки. От второго укола — теперь уже в правое бедро, — вновь уклонился, а следующий отвел клинком выхваченного ножа.

Мой противник, очертания фигуры которого терялись в лесном полумраке из-за "лохматого" камуфляжа, взвинтил темп и о контратаках пришлось забыть.

Уход, нырок, блок, прыжок…

Ничего в этой схватке мне не светит. Играет со мной, гад. Рассчитывает живым взять? Зачем? И ведь ни добежать до винтовки, ни выхватить пистолет не успеть. А побегу — догонит и сухожилие подрежет. Блин, надолго меня не хватит.

Блок, финт, прыжок за ствол березы, блок, уход…

И снова от метнувшегося к ноге лезвия удалось уклониться только в самый последний момент. Чего он медлит? Может же меня достать, если постарается. Боится подставиться?

Я выгадал момент и, перекинув нож в левую руку, бросился бежать, на ходу пытаясь расстегнуть куртку. Но какой может быть бег в лесу? Не убежать. Успеть бы из петли нож метательный вытащить. Решив, что достаточно разорвал дистанцию, левой рукой в развороте метнул нож. Без труда уклонившись от не слишком удачного броска, преследователь перехватил финку обратным хватом и ткнул кулаком мне в зубы. В глазах вспыхнули звезды, но правая рука отработанным движением всадила парню метательный нож чуть выше пряжки пояса.

От удара в челюсть меня повело, но в отличие от зажавшего рану парня я устоял на ногах. Здоровый лось — чуть не загонял. Повезло, что он не скальп добыть хотел, а за языком охотился.

Стоявший на коленях парень — черные и зеленые полосы, размазанные по лицу, придавали ему жутковатый вид, — неожиданно одним движением вырвал нож из живота и открыл глаза.

Ой-е! Глаза-то неживые! Белые-белые. Мертвяк? Больно шустрый. И что такое для мертвяка удар ножом? Одержимый, не иначе.

Даже не попытавшись вытащить из кобуры пистолет, я развернулся и бросился прочь. Мне б только до Границы добежать, а там меня не достать.

Сзади послышался треск веток. Оклемался, гад!

И тут же появилось чувство, что мой преследователь больше не одинок. Задумываться