Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

И где я на этот раз? Где-где… Дома. Это — не Приграничье. Это нормальный мир. Мой мир. Здесь даже затхлая вода в луже пахнет по-другому. И небо более теплого оттенка. И трава синевой не отливает. И цветы… А самое главное — в воздухе нет той, ставшей уже привычной, стылости, которая в Приграничье чувствуется даже в самый жаркий летний день.

А еще здесь нет разлитой в пространстве магической энергии. Совсем нет. Ни на полкарата. Даже непривычно как-то. Оказывается, привык я к ней. Сжился. Без колдовского зрения и вовсе неуютно.

Ерунда это все! Проживу и без него. Раньше ведь жил как-то. Не та это цена, чтобы сожалеть о случившемся. Совсем не та.

Где-то вдалеке прогрохотал поезд, и я чуть не запрыгал от восторга. Я б и запрыгал. Если б так больно не было. Ничего, руки, ноги на месте, голова тоже нигде не потерялась, а все остальное заживет.

Здравствуй, новая старая жизнь!

Тихонько насвистывая, я начал проверять содержимое карманов. Паспорт и доллары — это отложим. Пистолет? Ну, не с собой же его тащить! В лужу его, в лужу. Кобуру в кусты. Патронташ туда же. Нож хорошо бы оставить, но зачем мне лишнее палево? И так на вид чистый бомж — на каждом посту шмонать будут. В лужу.

А это что? Приказ о переводе в Дружину, бляха, разрешение на ношение оружия, медицинская карта и записи кондуктора. Выкинув бляху в довольно булькнувшую грязь, я достал коробок, чиркнул об него спичку и поднес дрожащий огонек к бумагам. Упавший на землю пепел подхватил и унес ветер. Вроде все…

Все, да не все. Коробок-то вот он. А в коробке циферки. А циферки эти вовсе даже не простые циферки. Нет, на самом деле — это ключ к отрезавшей меня от прошлого двери. Всего-то и надо, что позвонить. Просто набрать восьмерку и десять цифр. Что может быть проще?

Ну и что с тобой, дружок, делать? А ведь нельзя тебя оставлять. Никак нельзя. Сорвусь ведь. Напьюсь и сорвусь. Не из-за денег. Кто мне чего заплатит? Сказки для слабоумных. И совсем не потому, что задаток взял. Нет, позвоню я по пьяни, когда совсем тошно станет. А тошно станет обязательно. Не сразу, так позже. Слишком многое там осталось. Слишком многое…

От поднесенной спички коробок неохотно загорелся, сколько мог, я, переворачивая, держал его в руке, а когда огонь начал обжигать пальцы, выкинул в лужу и растер подошвой. Вот теперь точно все.

Вдалеке вновь загрохотал поезд…

3. Черные сны

Пролог

Новую кровь получила зима,

И тебя она получит,

Ну, а классовая борьба

И тебя она получит…

"Агата Кристи"

Осень умирала.

Даже не так — осень готовилась испустить последний вздох.

И пусть пока еще заканчивалась только вторая неделя ноября, уже не оставалось сомнений, что не сегодня завтра ее предсмертное дыхание обернется выпавшим поутру снегом. Снегом, который больше не превратится в грязную слякоть под выглянувшим из-за туч солнцем. Снегом, который пролежит до столь далекой весны.

Да и вечерело уже по-зимнему рано — еще и семи нет, а уличную темень толком не могут разогнать ни выстроившиеся за окном фонари, ни яркие витрины дорогих магазинов. Ветер теребит деревья, на ветвях качаются скукоженные буро-желтые листья, и их тени темными пятнами бегают по замощенному разноцветной плиткой тротуару.

Темно, холодно, противно. Тоска зеленая…

Вот выпадет снег и все изменится. Город повеселеет и вновь станет по вечерам светлым и нарядным. Люди перестанут использовать любую возможность, чтобы быстрее убраться с темных улиц и дворов в такие уютные квартирки. На главной площади примутся строить ледовый городок, привезут ель, и начнется ненапрягающая предновогодняя суета.

Да, все изменится. Для всех. Только не для меня.

Завтра выпадет снег, мы вернемся домой,

Серый иней укроет озя-а-абшие души,

Завтра выпадет снег, но что мне с того —

Если кровь холодна, если кровь холодна,

А тоска режет душу…

Меня передернуло, я поставил кружку с пивом на столик и отвернулся от окна, нижняя часть которого была забрана желто-зеленой мозаикой.

Не-на-ви-жу!

Ненавижу холод, снег, лед и темные зимние вечера. Ненавижу обжигающе-пронзительный ветер, гололед и низкие свинцовые тучи. И даже серебром сверкающий поутру иней ненавижу ничуть не меньше.

Отхлебнув черного горького пива, я в очередной раз попытался успокоиться. Чего распсиховался-то? Снег выпадает каждую зиму. Это нормально, непреодолимо и, в конце концов, с этим придется смириться. По крайней мере, до тех пор, пока не будет денег на ежегодный отпуск в теплых краях протяженностью месяцев эдак в шесть. А этого в обозримом будущем не предвидится.

Допив пиво, я подозвал официантку и попросил повторить — как ни крути, сейчас просто необходимо немного расслабиться. Горькое послевкусие приятно щекотало язык, и с каждым глотком накопившиеся за рабочий день раздражение и усталость понемногу отпускали. Вот только дело вовсе не в работе — сегодня ночью опять приснился, казалось, навсегда позабытый сон, и настроение было ни к черту с самого утра.

Как там говорят? Сон в руку? Нет, на хрен такие сны не нужны. Ни к чему мне воспоминания ни о заснеженном поле, ни об ослепительных лучах прожекторов. Но оставшийся от ночного кошмара противный привкус собственного бессилия полностью не могло перебить даже великолепное пиво.

Да, что-то у меня нервишки в последнее время сдавать начали. А когда снег выпадет, что будет? Совсем крыша поедет? И так ведь все время чудится, будто из темноты кто-то в спину пялится. С нехорошим таким интересом пялится, недобрым. До того дошло — просто по улице иду и невольно прикидываю, кто из встречных ледяным ходоком оказаться может. А людишки какие-то все больше серые попадаются, неприметные. Никакие, можно даже сказать. Отвернешься и лиц уже не вспомнишь. Так и вертится на языке слово — нежить. Вот надоест им притворяться и слезет эта серость, как змеиная шкура, а под ней…

"Тихо шифером шурша, едет крыша не спеша"…

Нет, надо выбивать из конторы отпуск недели на две и ехать отдохнуть куда-нибудь к теплому морю. На большее моих изрядно ослабленных покупкой квартиры и двумя месяцами отдыха в Сочи финансов уже не хватит. Да и насчет отдыха — совсем не факт. Если