Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

– Я буду создавать только то, что вредно и опасно для человека-эвенка.

Так Хэвэки создавал всё нужное и полезное, а его младший брат Харги всё бесполезное и вредное. Хэвэки создал таких животных и птиц, которых эвенки употребляют в пищу, а Харги тех, кого есть нельзя. Например, Хэвэки создал рябчика, а Харги дятла»…

– Вот так. Пришёл вредный Харги и создал дятла, сучара, – задумчиво произнёс Сарсембаев, когда Сомов закончил.

– Дятлов! Много дятлов! – поправил его Гумоз, подливая в кружки из кастрюли, в которой был разведён спирт.

– Поймать бы этого Харги, да промять бы ему грудину, – мечтательно сказал Новиков. – Надо бы найти его штаб.

– Считаешь, что это дело рук военных? – понял я.

– А чьих же ещё, зачем им была нужна лаборатория в подземелье?

– Ну, брат, хватил. Разработки секретного вооружения допускаю. Но организацию такого кошмара… И зачем им был нужен метеорит? Что, без него испытания по созданию нечисти провести было нельзя?

– Чёрт их знает, Никитос, но больше-то некому.

– Если бы к этому делу были причастны вояки, то стояли бы они в центре заповедника, где сейчас всё и булькает, – покачал головой Сомов. – Хотя я тоже думаю, что они как-то причастны.

– Нет, ребята, этот Харги не в погонах безобразничает. Во всяком случае, не в земных погонах. Он вообще не из наших, – возразил я. – Он из космоса.

Мужики уставились на меня.

– Поясни! – потребовал Сарсембаев.

– Да! Что, прям на метеорите прилетел? – хмыкнул Димка.

– Не знаю, – пожал я плечами. – После такого взрыва вряд ли бы кто-то из прилетевших выжил. Но триггер пришёл из космоса в виде какой-то команды. Не с Земли. Собственно, Пётр об этом и говорил. Правда, дальше у него мутные духи начинались. Даже самый мощный ядерный взрыв не порождал на Земле подобного феномена. Никто не лез из преисподней на Северной Земле, а взрывов на тамошних полигонах было много. Ни слухов, ни утечек, ни наблюдений. Дядька у меня на этом полигоне служил, много чего рассказывал. Но не это… Команда прошла, и они полезли из земли.

– Подземные полости! Огромные. Я читал в книге какого-то американского чёрта! – удачно вспомнил Ильяс. – Неизвестный доселе мир с подземными жителями! Значит, это инопланетяне, ждавшие от начальства команды к началу вторжения!

– Бред! – фыркнул Новиков, откидываясь спиной к стене. – Ты только геологам и нефтяникам этого не скажи! Они уже всю Сибирь нашпиговали своими трубами, но никакого подземного мира не обнаружили.

– Значит, хорошо маскируются! Ты видел толщинку этой трубы у буровиков? Ну, прошла она через какую-то полость на глубине в километр, и что буровики на поверхности поняли? – не сдавался Ильяс, на ходу корректируя свою версию. – Падла, я понял! Это не подземные инопланетяне, а бывшая земная цивилизация! То-то я и смотрю…

Я ничего не сказал, потому что больше никакой приличной версии не имел.

– А как же Синильга? – вспомнив ожившую на прииске мифологическую шаманку из шишковской «Угрюм-реки». – А домовёнок-сволочуга? Что-то не похожи они на подземных чудовищ.

– Мимикрия, – коротко отрезал было Ильяс, но желание развернуть идею победило. – Попытки внедрения в наш мир. Те, кто гонят их из эпицентра, как-то осознают, что облик тварей уж очень страшен. Вот они и пытаются создать таких, которым проще будет проникнуть в мир людей.

Вот это, я понимаю, диспут!

– Сверхзадачи это не отменяет, – громко стукнув по столу ладонью, решил Сомов после долгой паузы, во время которой мы всё ещё пытались найти хоть что-то, похожее на разумное объяснение. – Этого гада-зачинателя надо изыскать и кастрировать, предварительно расстреляв в задницу холостыми патронами. А потом сдать учёным, для экспериментов.

Разговор сам собой схлопнулся.

За окном царила кромешная тьма, пронизанная струями воды, дождь летел водопадом. Все смертельно устали. Быстро распределив дежурные смены, личный состав экспедиции, коллективно сбегав с ружьями наперевес по малой нужде, завалился на нары, оставив у керосиновой лампы хмурого Новикова.

Что день грядущий нам готовит? Один Харги знает.

Глава девятнадцатая

Переправа

Проливной дождь лил всю ночь.

К утру он только усилился, а к девяти часам набрал полную силу. Над Батоби разверзся, загремел и забурлил настоящий Путоранский водопад. Пожалуй, я никогда ранее не видел такого мощного ливня. Река вздулась, вспенилась, побелела. Редкий в этих краях северо-восточный циклон принёс с далёкой Чукотки огромные массы холодного и влажного воздуха. Над Эвенкией они столкнулись в схватке с тёплыми западными ветрами, и начался погодный апокалипсис – в результате встречи тепла и холода над тайгой возникли мощные дождевые облака.

Вот это да! Холодный туман был пронизан струями, воды в нём было больше, чем воздуха, и мне казалось, что начался новый всемирный потоп. Когда-то на границе Абхазии и Грузии я попал под сильнейший дождь и считал, что более сильного не увижу, даже попав на Амазонку. Увидел здесь.

– Быстро пролетит, так я думаю, – излишне оптимистично пообещал Ильяс. Озвучив метеопрогноз, он посмотрел на остальных, но поддержки от друзей не дождался. Мне уже вообще не верилось, что это природное явление когда-нибудь закончится.

Всё живое спряталось по норам. От нечего делать я поинтересовался:

– Интересно, в такую дождину твари тоже зарываются? Или этим паразитам все пофиг?

– Они теплокровные, значит, прячутся, – решил Сомов, снимая с чугунной печной конфорки закипевший чайник. – Нерациональная потеря энергии.

Да уж, тратить энергию решительно не хотелось. Особенно на открытом воздухе.

Вынужденный привал странников бессрочно затягивался. У группы не было никакой возможности двигаться вниз по взбесившейся реке, поэтому старт пришлось отложить. Отсюда недалеко до Таймуры, вот только фарватер участка никто из нас не знает, а в такую стихию он вообще становится непредсказуемым.

Примерно в семь утра мы с Сарсембаевым и Новиковым быстренько сбегали на берег, торопясь вытащить лодки повыше. Пришлось под дождём вбивать в грунт ломы и найтовать моторки накрепко. Конечно, оба насквозь промокли и дрожали от холода. Но к тому времени Сомов уже раскочегарил в балагане полевую баню – первое средство от насморка при такой погоде. Огонь в печи поддерживался постоянно, вымокшая одежда быстро просушивалась. Часть дров мы переложили поглубже под навес, немного внесли в дом. Ещё какой-то запас хлыстов потоньше хранился под открытой с торцов коньковой крышей избушки.

Так и просидели до двух часов дня, а ливень всё никак не заканчивался. Время от времени кто-нибудь накидывал одну из недавно обнаруженных сыщиком Новиковым старых плащ-палаток и выходил наружу, через несколько минут возвращаясь с неизменно хмурым, очень недовольным лицом. Наконец,