Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

— Я считаю, что ведьмы должны быть уничтожены! Именно в это я верю!

— Хотел бы я знать, как Шончан их приручили. – С несколькими ручными ведьмами он мог бы выгнать ал'Тора из Андора, из Иллиана и отовсюду, где еще он обосновался, словно сама Тень. Он стал бы сильнее самого Ястребиного Крыла!

— Они должны быть уничтожены, – упрямо повторил Асунава.

— И мы вместе с ними? – спросил Валда.

В дверь раздался стук, и на краткий приказ Асунавы в дверном проеме появился один из стоявших снаружи охранников. Вытянувшись он четко отсалютовал рукой поперек груди в бодром приветствии.

— Милорд Верховный Инквизитор, – произнес он с уважением, – Совет Помазанников прибыл.

Валда ждал. Станет ли старый дурак продолжать упрямиться снаружи перед всеми десятью выжившими Лордами-Капитанами, сидящими в седлах и готовыми ехать? Что сделано, то сделано. То, что должно было быть сделано.

— Если это повергнет Белую Башню, – наконец ответил Асунава, – я могу быть доволен. Пока. Я поеду на эту встречу.

Валда тонко улыбнулся.

— Тогда и я доволен. Мы увидим падение ведьм вместе, – Конечно, он поглядел бы на их падение, – я прошу Вас подготовить лошадь. У нас впереди долгая дорога в надвигающихся сумерках.

Встретят ли они их вместе с Асунавой, был уже другой вопрос.

* * *

Габрелле наслаждалась поездками по зимнему лесу с Логайном и Тувин. Он всегда позволяет Тувин и ей ехать в собственном темпе, оставаясь как бы наедине, пока они не отставали слишком далеко. Две Айз Седай редко разговаривали больше, чем было необходимо, даже когда они действительно были наедине. Они были далеки от дружбы. Фактически, Габрелле часто хотелось, чтобы Тувин попросила остаться, когда Логайн предложил эти прогулки. Было бы очень приятно быть по-настоящему наедине.

Удерживая в одной руке, затянутой в зеленую перчатку, поводья и придерживая другой подбитый лисьим мехом плащ, она позволила себе ощутить холод. Только чуточку, чтобы слегка взбодриться. Снег был неглубок, но утренний воздух был свеж. Темно-серые облака предвещали близкий снегопад. Высоко вверху пролетела какая-то длиннокрылая птица. Возможно, это был орел. Птицы никогда не были ее коньком. Растения и полезные ископаемые, пока вы их изучаете, всегда остаются на месте – так и создаются книги и рукописи – хотя могут крошиться под пальцами, если они очень ветхие. На такой высоте она могла различить только, что это была птица, но в любом случае, орел больше соответствует окружающему пейзажу. Вокруг была лесистая местность, низкие плотные чащи кустов, возникающие пунктиром между широко стоящих деревьев. Огромные дубы, высокие сосны и ели погубили большинство подлеска, хотя, то здесь, то там выделялся густой коричневый цвет от вездесущей виноградной лозы, в ожидании далекой весны, цепляющейся за валун или серый выступ камня. Она старательно закрепила этот пейзаж в своем сознании, словно во время упражнения с холодом и пустотой.

Не видя вокруг никого, кроме двух ее спутников, она могла представить, что она находится где-нибудь вдали от Черной Башни. Это неприятное название теперь слишком легко приходило на ум, чтобы его отвергать. И сегодня она столь же реальна как Белая Башня, а для любого, кто видит большие каменные блоки бараков, в которых обучалось около сотни мужчин, и деревню, выросшую вокруг них, даже более чем реальна. Она жила в этой деревне уже почти две недели, но была такая часть Черной Башни, которую она еще не видела. Ее территория, обнесенная фундаментом стены из черного камня, насчитывала многие мили. Однако, здесь в лесу, она могла почти позабыть про нее.

Почти, если бы не пучок чувств и эмоций, сущность Логайна Аблара, который всегда находился где-то на краю ее сознания. Постоянное чувство осторожности и готовых к рывку мускулов. Так мог бы чувствовать себя волк на охоте, или, возможно, лев. Голова мужчины постоянно поворачивалась из стороны в сторону. Даже здесь он следил за окружающим миром, словно ждал нападения.

У нее никогда не было Стража. Для Коричневых они были бесполезной роскошью – обычный слуга мог сделать все, в чем она нуждалась, и не нужно чувствовать себя частью особых уз, бесполезных, что и говорить. И даже хуже, чем просто бесполезные – эти узы требовали, чтобы она повиновалась, и она не могла им противостоять. Так что в действительности это были не совсем узы Стража. Сестры не призывали своих Стражей к повиновению. Ладно, пусть призывали, но не очень часто. И Сестры не связывали мужчин против их желания уже много столетий. Однако, ситуация давала материал для изучения. Она анализировала свои ощущения. Время от времени, она могла почти что читать его мысли. А иногда, это больше походило на движение ощупью в темноте без фонаря. Она решила, во что бы то ни стало попробовать научиться, даже если ее голову положат под топор палача. Что очень даже было реально. Он мог чувствовать ее так же как она его.

Она всегда должна это помнить. Часть Аша'манов могли верить, что Айз Седай покорились своей участи, но только дурак мог решить, что пятьдесят одна Сестра, насильственно связанная узами, покоряться. А Логайн не был дураком. Кроме того, он знал, что их направили уничтожить Черную Башню. И если он узнает, что они по-прежнему пытаются найти способ уничтожить сотню мужчин, способных направлять… Свет, для таких беспомощных пленников как они, достаточно всего одного приказа, и от них не останется никаких следов! И ничего нельзя поделать, чтобы помешать Черной Башне. Она никак не могла понять, почему этот приказ не был отдан из простой предосторожности. Они должны победить. Одна ошибка, и мир обречен.

Логайн обернулся в седле, сильная, широкоплечая фигура в хорошо сидящем темном как смоль кафтане, без единого светлого пятнышка, кроме серебряного Меча и красно-золотого Дракона на высоком воротнике. Его черный плащ был отброшен назад, словно холод его не касался. Так оно и было. Эти мужчины, кажется, думали, что они должны все время сражаться со всем миром. Он ей улыбнулся – успокаивающе – и она моргнула. Неужели она позволила слишком сильному беспокойству проскользнуть на его конец уз? Это было похоже на очень деликатный танец – пытаться управлять своими эмоциями, и давать только правильные ответы. Очень похоже на Испытания на Шаль, где каждый поток должен был быть сплетен точно, без малейшего колебания, несмотря на любые попытки отвлечь; только это испытание все продолжалось, продолжалось и