Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

Эльфы жили в своих резервациях обособленно. Номинально они подчинялись законам Империи, но не упускали ни одного случая, чтобы не показать свою независимость. Никак не могли успокоиться, после потери дома и своей собственной страны.

Вот и сейчас Идриль явно нарывался на склоку, но и царевичи были не лыком шиты. Алексей поплевал на ладони, хищно улыбнулся и запрыгнул на сук. Лесенка продолжила расти.

Двое других эльфов тоже приняли участие в соревновании. Уже через пять минут оно стало напоминать международную олимпиаду. В лес подтягивались зеваки, привлечённые шумом борьбы, с каждой минутой их становилось всё больше, а мы всё подтягивались. Уже никто не выделывался, пытаясь подтянуться сразу много раз. Лёгкие эльфы были сильными соперниками — пожалуй, даже сильнее меня. Ну, по количеству раз. Так что лесенка росла медленно, под одной ступеньке.

Сделав пятьдесят повторов, я наклонился, упершись руками в колени и тяжело дыша. Последние пару раз дались тяжело. Мышцы ныли от напряжения, сердце бухало в ушах, качая кровь литрами и насыщая тело кислородом. Кожа на спине натянулась от того, сколько крови прилило к мышцам. Она даже начала казаться мне деревянной, будто Инсект вернулся.

Я слабо улыбнулся этой мысли.

— Уже устали, господин Дубов? — издевательски поинтересовался грёбаный эльф.

— А ты нет, что ли? — спросил я, глядя ему в глаза.

На дне этих глаз плескалось самодовольное торжество. Но пиетета перед эльфами у меня никогда не было. Кровь огров сказывалась. Когда-то давно желтушные ублюдки пытались искоренить племена огров в Европе.

— Эльфы не ведают усталости! — принц широко раскинул руки ладонями кверху.

— Серьёзно? — удивился я. А вот этого не знал.

— Это правда, — сказал Павел.

Он сидел на соседней с суком для подтягиваний ветке и следил за каждым соперником. Эдакий судья. Кстати, дерево было дубом. Я только сейчас обратил внимание, когда сверху на меня спланировал жёлтый лист характерной формы.

Я посмотрел на Павла, потом на эльфа, смерил его взглядом снизу вверх и обратно, остановил взор на лице и сочувственно произнёс:

— Ну вы и лошары.

Самодовольная ухмылка Идриля треснула, будто в разбитом зеркале. Взгляд помутнел, но не от гнева, а от какой-то детской обиды, будто у ребёнка отобрали конфетку. Или сказали перед Новым годом, что Деда Мороза не существует, поэтому подарков не будет. Но он быстро взял себя под контроль, и обида сменилась гневом.

— Ч-что? Л-лошары? — он аж заикаться начал от возмущения. На бледных щеках появился румянец.

— Ну да, — пожал я плечами. — Ещё какие. Усталость — это вообще лучшее, что может с тобой случиться. Усталость даёт тебе чувство хорошо прожитого дня, она делает любую, даже самую жёсткую постель, мягкой, а сон — крепким, но главное, она даёт тебе понять, что завтра ты станешь сильнее. Не знаю, как вы живёте без усталости. Я бы на вашем месте давно вздёрнулся в этих ваших лесах. Без усталости бодрость теряет свою ценность, а жизнь — краски. Ужас просто.

— Ч-что? — У бедолаги аж глаз задёргался.

— Ха-ха-ха! — громко и хрипло рассмеялся коренастый богатырь Ярослав. От притока крови его мышцы тоже раздулись, и рубашка превратилась в рваные полосы. — Мне этот барон нравится! Наш человек!

Его смех оборвался так же резко, как начался.

— Теперь я ещё больше хочу выяснить, кто из нас сильнее… — прогудел он, наклонив голову и глядя на меня исподлобья. В его глазах плясал натуральный огонь.

Он резко взмахнул рукой, раздался оглушительный треск, и огромный дуб начал заваливаться на бок. Павел едва успел спрыгнуть с него и откатиться в сторону, остальные тоже отбежали на безопасное расстояние. Дерево медленно упало на соседние, подминая их своим весом, ломая их ветки и сгибая стволы. Падение сопровождалось громким скрипом от трения коры о кору и грохотом. На месте дуба остался идеально ровный, широкий пень.

Я не понял, что точно сделал Ярослав. Но после он, замерев с вытянутой ладонью, громко произнёс:

— Столкнёмся в прямом противостоянии! Сила против силы, Дубов! И ничего больше!

Глава 19

Заседание Совета Светлейших князей

Примерно в это же время

Император Александр Восьмой стоял возле восточного окна и смотрел на восход солнца. Оно уже поднялось над вершинами деревьев и застыло бледным пятном, просвечивающим сквозь пелену облаков. Сегодня государь плохо спал. Оно и не удивительно.

Он правил огромной Империей, которая раскинулась от Карпат до Тихого океана и от Северного Ледовитого океана до Гималаев. И часто дела государственные не давали ему заснуть. Как сегодня. Скоро ему предстояло принять ещё одно трудное решение.

Александр Восьмой устало потёр воспалённые глаза. Позади открылась тяжёлая двустворчатая дверь, и в щель скользнул слуга.

— Государь, — тихо позвал он. — Все князья в сборе. Прикажете позвать их?

Император обернулся. Сейчас он находился в кабинете для заседаний Совета. Это было большое, светлое помещение с красивыми стенами, на которых искусные скульпторы сделали замысловатую, но ненавязчивую лепнину. Справа от него стояло несколько диванов и пара кресел, подле них — небольшие столики.

На диванах располагались Светлейшие князья во время перерывов при особо долгих встречах. Как и всегда, на столиках стояли несколько ещё горячих самоваров с чашками, блюда с печеньем, сушками и пирожными. На вид они были простыми, незамысловатыми, но их готовили лучшие повара Империи, так что вкус у них — отменный.

С другой стороны помещение занимал длинный овальный стол из красного дерева и такие же стулья, обшитые бархатом с наполнителем. С одного конца овала стояло кресло на возвышении. Больше и вычурнее остальных стульев. Так нужно, чтобы Светлейшие князья помнили, что они не ровня государю и подчиняются ему. Хоть и могут оказывать влияние на принимаемые им решения. Это редко требовалось. Обычно Совет заседал без Императора.

Сам государь, несмотря на раннее утро, был при полном параде. Из-за бессонницы у него нашлось достаточно времени, чтобы надеть белый мундир с золотыми эполетами и пуговицами, такие же брюки и чёрные ботинки. Цирюльник привёл его седые волосы в порядок, а так же усы и небольшую бородку, заострённую к концу. На поясе болтался парадный клинок.

Император кивнул ожидавшему слуге.

— Пригласите князей.

Слуга вышел за дверь, через минуту в неё же начали входить люди. Десять человек. Десять мужчин, облечённых властью. Помимо своих губерний,