"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

Агвид почесал подбородок, зыркнул на меня четырьмя глазами и кивнул.

— Ладно. Открывай ворота! — крикнул он часовым. — Младший король идет. Если через три часа не вернется, идем за ним. И возьмите хороший меч. Там пригодится.

— Мне ни к чему, — сказал я, показав ему Ерх, запрыгнул на коня.

Ворота открылись. Булат фыркнул и вышел за стену. Ветер принес тепло и фруктовый запах. Моя Дикая Зона отдавала клубникой. Не особо люблю ее, но что поделать.

* * *

Дорога к центру заняла полтора часа. Мы прорывались через три группы разнокалиберных тварей, закрыли один мелкий метеорит и чуть не вляпались в гнездо чего-то склизкого, что пыталось обвиться вокруг ноги Булата. Конь раздавил его копытом и заметил:

— Ненавижу скользких.

— Все ненавидят скользких.

— Нет, я серьезно, Миша. Скользких и мокрых. Когда-нибудь я составлю список того, что ненавижу, и он займет целую полку.

— Ты же не умеешь писать.

— Зато умею диктовать.

За последней горой поваленных деревьев земля резко изменилась. Вместо перепаханного грунта пошел ровный, почти отполированный камень. Черный, матовый, без трещин. Лора проанализировала его состав и отчиталась:

— Миша, это не природный камень. Это площадка. Искусственная. И ей очень много лет.

— Сколько?

— Не могу определить точно. Но она очень древняя. Очень.

Посреди площадки высилась арка высотой метров семь, сделанная из того же черного камня и покрытая искусно вырезанными рунами. Внутри арки ничего не было, однако воздух там был куда плотнее, чем вокруг — словно мыльная пленка.

Это походило на портал.

— Лора…

— Вижу. — Она просканировала арку. Нити у ее пальцев подрагивали. — Миша, она очень похожа на ту, что мы нашли в подвале у Владимира. Та же технология, те же руны, но размер другой и конструкция чуть отличается. У той была трещина и сколы, помнишь? А эта целая. И выглядит так, будто ее законсервировали и ждут момента.

— Чтобы открыть?

— Возможно… Энергетический контур мертвый. Ни единой искры. Чтобы активировать ее, нужен либо ключ, либо колоссальный заряд энергии. Или и то, и другое.

Я обошел арку по кругу. На задней стороне обнаружился символ, отличающийся от остальных рун. Крупнее, а линии были выжжены, в отличие от остальных. Черное на черном, но под определенным углом его можно было разглядеть без труда.

— Этот символ, — Лора наклонила голову. — Очень похож на тот, у сломанного портала. Только несколько линий отличаются…

— Значит, связь есть.

— Связь есть, но я пока не понимаю какая. Миша, нам нужно время. Много времени. И, возможно, те детали, которые Петр Первый заказывал по всему миру.

— Рита, — вспомнил я.

— Рита, — кивнула Лора. — Чем бы она ни была, она как-то связана с порталами Владимира. И с этой аркой тоже. Я чувствую…

Я постоял у арки еще минуту, стараясь запомнить все: и руны, и пропорции, и текстуру камня. Болванчик записал все на видео, облетев конструкцию трижды.

— Ну что ж, — и я похлопал Булата по шее. — Едем домой. Эту загадку за один день не решишь.

— Зато у нас теперь есть загадка, — заметила Лора. — А то я уже начала скучать.

— Ты? Скучала? Когда?

— Вчера. Целых пару часов, когда мы везли Лермонтова домой.

* * *

Австралия.

Центральная пустыня.

Раннее утро.

Жара стояла убийственная. Песок раскалился так, что от него шел пар, а небо выцвело до бледно-желтого цвета. Одинокий кенгуру сидел в тени скалы и с философским спокойствием наблюдал за человеком, бредущим мимо.

Человек выглядел паршиво. Среднего роста, в потрепанном пиджаке и запыленных ботинках. Лицо худое, бледное, темные круги под глазами. Буслаев потерял килограммов десять с тех пор, как в его теле поселился жилец, от которого даже кенгуру в округе старались держаться подальше.

Звери чуяли недоброе. Люди пока нет.

Он шел третий час. Ноги двигались сами, как будто кто-то дергал за ниточки, а Буслаев просто висел на них. Впрочем, именно так оно и было.

— Я устал, — пробормотал он.

— Ты не устал, — откликнулся голос в голове. — Я поддерживаю твое тело. Ты просто скучаешь по своим человеческим привычкам.

— Почему мы не взяли воду?

— Ты еще не понял? Тебе не нужна ни вода, ни отдых. Это просто привычки в тебе. Прошлые. Человеческие.

Спорить с Нечто было бесполезно. Буслаев давно это усвоил.

Ноги сами вынесли его к краю глубокого каньона. Внизу, в высохшем русле реки, были красные скалы, обточенные ветром до причудливых форм. Один из камней был расколот пополам, и в его сердцевине мерцала тускло-фиолетовая точка. Буслаев пригляделся к ней, его глаза на мгновение стали полностью черными. Когда Нечто смотрел его глазами, в черепе появлялось давящее ощущение, будто кто-то изнутри прижимался к его лобной кости.

— Вот она, — голос потеплел. Насколько вообще может потеплеть голос бога Хаоса.

Точка мерцала ритмично, как пульс.

— Дверь?

— Почти. Узел. Первый из семи. Когда я активирую все, сеть замкнется и Дверь откроется.

Буслаев ощутил, как по его лицу расползается улыбка. Нечто улыбался через него.

Увидев эту жуткую ухмылку, кенгуру за скалой понял, что пора валить, и ускакал прочь.

— Знаешь, что забавно, Леопольд? — спросил Нечто. — Дверь совсем близко к Кузнецову. Настолько близко, что он, вероятно, ее уже видел. Стоял рядом. И не узнал.

Буслаев промолчал. Он давно перестал находить забавным что-либо из того, что говорило существо в его голове. Он хотел только получить мощь, которая не сравнится ни с одним человеком.

— Когда все будет готово, его любимый мир рухнет, — продолжал Нечто. — Сначала лопнет перегородка между Поясами. Они окончательно сольются. Монстры хлынут с территорий, которые люди считали безопасными. А когда паника достигнет пика, я войду в Дверь и получу обратно все, что у меня забрали.

Буслаев прикрыл глаза. Жара давила снаружи, Нечто давило изнутри, и между этими двумя давлениями оставалось очень мало места для него самого.

— А что будет со мной? — спросил он, стараясь задать вопрос как можно тише и можно нейтральнее, чтобы Нечто не почувствовал, насколько ему важен ответ…

Почувствовал, конечно.

— С тобой? — спросил он.

— Да… Что будет, когда ты получишь обратно свою форму.

Внутри черепа повисла тишина. Нечто думал. Или делал вид, что думает, что в случае