"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

— Ты хочешь домой, Леопольд. Я помню. Я обещал тебе путь обратно. И силу!

— Обещал.

— И я сдержу обещание. Боги держат свое слово.

Буслаев открыл глаза. Он прекрасно понимал, чего стоят обещания бога Хаоса. Но у него давно закончились варианты.

Его ноги снова заработали, и тело начало спускаться в каньон, к расколотому камню с фиолетовой точкой. Буслаев не сопротивлялся. Просто смотрел на пустыню, которая тянулась во все стороны, бесконечная и равнодушная.

* * *

КИИМ.

Два дня спустя.

Дима выглядел так, будто не спал двое суток. Что, впрочем, было чистой правдой.

Я нашел его в тренировочном зале, где он отрабатывал связку ударов на манекене. Двое японских охранников подпирали стены по обе стороны двери и зевали. Им разрешили заходить на территорию института после происшествия с Валерой.

— Собирайся, — бросил я с порога. — Летим в Японию.

Дима остановился, вытер пот со лба и расплылся в улыбке.

— Серьезно? — глаза у него загорелись так, что я невольно усмехнулся. — Когда?

— Сейчас. И не надо делать вид, что ты рад из-за дипломатической миссии. Я знаю, что ты рад из-за Мики.

— Миша, я всегда рад дипломатическим миссиям, особенно с тобой!

— Угу. Особенно когда дипломат в юбке.

Он покраснел и убежал собираться. Охрана потянулась за ним.

Через час мы были в воздухе. Дирижабль я подготовил заранее на Сахалине, так что мы быстро отправились в путь. Первые два часа прошли спокойно. Облака, ветер, бесконечная серо-голубая вода внизу. Дима привычно болтал и упомянул, что Антон на прошлой неделе уехал домой, поддержать матушку.

— О прислал домашнего вина. Арнольд просил, и оказалось, что крепость о-го-го!

— Хорошее вино, — заметил я.

— Ага. Сорок градусов.

Вскоре японский берег показался на горизонте. Скалистый, в белой пене прибоя, с темными пятнами рощ на вершинах.

Лора первой заметила неладное.

— Миша, снизу, на два часа. Быстро приближается. Большое.

Я не успел среагировать. Из воды выстрелил столб бурой жижи и врезался в дирижабль, попав прямо по двигателям. Машину тряхнуло, и мы медленно начали снижаться. Не сказать, что я сильно переживал, просто хотелось долететь нормально, а так пришлось делать экстренную посадку на берегу.

Песок, камни, водоросли. Не самое мягкое место, чтобы сажать дирижабль.

— Все целы? — крикнул я, когда мы соскочили на землю.

— Живой, — Дима перевел дух. — Но мне кажется, что мой позвоночник сейчас находится в другом месте.

— Готовься, — я вытащил Ерх. — У нас гости.

Из воды вылезли твари с панцирями и клешнями. Штук двадцать, каждая размером с лошадь. Дима выхватил меч. Его глаза моментально стали как у отца. Он быстро огляделся.

— Миша, видишь скалы? Если загнать монстров в проход между камнями, они не смогут атаковать одновременно. Максимум по двое!

— Дельно. Давай!

Я ударил огненной волной по левому флангу, заставив тварей шарахнуться вправо, в узкий каменистый проход между валунами. Дима забежал с другой стороны и поставил ледяную стену, перекрыв второй выход. Теперь они могли лезть на нас только через горловину.

— По одному, господа! — крикнул Дима и отрубил первой твари клешню.

Бой длился минут десять. Дима рубил все, что высовывалось из прохода, а я подчищал тех, что пытались перелезть поверху. Охранники прикрывали фланги и делали это профессионально. В какой-то момент Дима использовал камень, как трамплин, оттолкнулся от него, перелетел через тварь и рубанул ей по загривку. Тварь ткнулась мордой в песок и больше не шевелилась.

Я специально не вмешивался, чтобы посмотреть, как мой друг справится. И должен признать, он был хорош.

— Неплохо, — одобрила Лора. — Мальчик вырос.

Булат приземлился рядом, слегка помятый и злой. Из воды больше ничего не лезло. Пляж был усыпан панцирями и клешнями. Дима стоял по колено в воде и тяжело дышал, но улыбался.

Со стороны пляжа послышался топот. Через минуту к нам выбежал отряд японских солдат, человек тридцать, в легкой магической броне, с копьями и щитами. Впереди был офицер, молодой и очень серьезный. Увидев мертвых тварей, он растерянно остановился.

— Кузнецов-сан? — офицер поклонился.

— Он самый.

— Мы получили сигнал тревоги. Но…

Он покосился на горы панцирей и озадаченно поскреб затылок.

— Нам помощь не нужна, — я убрал Ерх. — Но подвезти до дворца было бы здорово.

* * *

Императорский дворец.

Япония.

Мэйдзи в легком тренировочном кимоно встретил нас во внутреннем дворе. Рядом с ним Мика, нервно поправляя прическу, она высматривала наш кортеж. Когда из машины вылез Дима, она издала короткий писк и бросилась к нему. Бердышев поймал ее на бегу и получил поцелуй, от которого у обоих охранников вытянулись лица.

Мэйдзи крякнул. И довольно выразительно. Так кряхтит отец, когда его принцессу целуют прямо у него на глазах, а ему приходится делать вид, что он это одобряет.

— Мика, — процедил Император. — Ты могла бы хотя бы дождаться, пока гости войдут во дворец.

— Пап, — Мика даже не обернулась. — Я жду его две недели!

Мэйдзи посмотрел на меня. Взгляд был красноречив.

— Сенсей, — я подошел и поклонился. — Рад вас видеть.

— Взаимно, Михаил. — Он кивнул в сторону парочки. — Скажи мне, что этот мальчишка хотя бы научился чему-нибудь полезному за время моего отсутствия.

— Он только что в одиночку порубил монстров на пляже, используя рельеф как тактическое преимущество.

Мэйдзи приподнял бровь.

— Серьезно? Рельеф?

— Загнал их в узкий проход между скалами, поставил ледяную стену с тыла и резал по одному. Я только подчищал.

Мэйдзи промолчал, но по тому, как он чуть расслабил плечи и едва заметно кивнул, я понял, что внутренне он доволен. Хоть и признает это последним.

— Значит, водопад не прошел даром, — буркнул он.

— Пап! — крикнула Мика. — Дима рассказывает, что ты скинул его с водопада четыре раза!

— Пять, — поправил Мэйдзи. — Пятый раз он спрыгнул сам. — Он повернулся ко мне. — Заходи, Михаил. Ужин через час. Поговорим, когда моя дочь оторвется от твоего друга. Если вообще оторвется когда-нибудь…

— Она оторвется, — утешил я, многозначительно подмигнув своему учителю. — У него же могут появится новые задания от отца его любимой?

— О, я же говорил, что ты мой любимый ученик? — рассмеялся Мэйдзи, и мы