Как по заказу 1-6 - Сергей Александрович Плотников

Занятно как. По тону очевидно, что мужик просто так говорит, а не пытается оскорбить или нарваться на вполне закономерный от плащеносца ответ.

— Дворец, хижина — главное, чтобы тепло и пожрать дали, — в тон ответил я. — И кобыл наших нормально устроить.

Местные аристо привыкли, а меня, честно говоря, от низкопоклонства крестьян и подобострастного подхалимажа трактирщиков до сих пор воротило. Насмотрелся и наслушался, пока от монастыря Белых добирался в Варнаву, и потом когда вместе с Ланой и Мартином ехали в Лид.

— Так то дело нехитрое, — успокоил меня собеседник. — Ведите коняжек за мной, в первую голову устроим, а потом и тепло с харчами.

Конюшня оказалась сооружением не менее монументальным, чем частокол, как в плане стен, так и ворот. Я только диву давался, разглядывая при скупом свете лампы это деревянное зодчество. Об стену из бревен полуметрового охвата танком биться можно было.

— Лиственница это, — по своему истолковав моё внимание венцам сруба, подсказал мне хозяин корчмы. — Сто лет простоит, а потом ещё столько же.

— Вижу, построили на века, — поддакнул я. — Тяжело, наверное, было такие здоровенные бревна наверх затаскивать?

— Да просто, если умеючи-то, — отмахнулся мужик, ведя нас за собой. — Веревки крепкие нужны, да помощники с руками не из задницы… А ты, твоё благородие, с юга, что ли?

Последняя фраза была сказана с некоторым напряжением.

— Да уж прям, с юга, — хмыкнул я. Можно было сказать про республику, конечно, но раз уж таскаюсь в плаще… — Королевство Зар, слышал о таком?

— Зар, Зар, — распахнул перед нами ещё одну тяжёлую дверь корчмарь. Оттуда пахнуло сухим теплом, тушёным мясом и варёной картошкой. — Да этож тыща кэмэ отседова!

Ну тысяча — не тысяча, но семь сотен точно есть, если по прямой. Но я-то ехал из Лида, а две скоростные химеры смогли покрыть где-то триста, пока мы не влетели в непогоду. Когда есть верховой транспорт, способный сравниться по скоростям с земными машинами, расстояния сразу перестают казаться непреодолимыми.

— У нас тоже избы крестьяне строят, — возразил я. — И зимой холодно, какой уж там юг.

— Избы, ха! — мы прошли длинные тёмные сени и попали в удивительно хорошо освещённый общий зал. Не пустой, там уже столовались две компашки просто, но добротно одетых мужчин, по четверо в каждой. Стоило нам войти, они прекратили оживлённую болтовню, кидая на нас заинтересованные взгляды. — Да у вас там леса нормального-то и нет, а где есть — тот без герцогской указки попробуй тронь. Ветки да шишки собираете, чтобы печи топить.

— А у вас тут не так? — чтобы попасть к Горловине, от республиканской территории надо было двигаться не на восток, а на запад, причём по возможности держаться севернее, иначе получалась изрядная дуга. Может, летом было даже приятно попутешествовать, но зимой — точно нет, потому я сразу выбрал для движения самый северный королевский тракт в нужную сторону. Поправка: самый северный из тех, на которых была отмечена хоть какая-то гостиничная инфраструктура.

— Да у нас этого леса хоть жо… — трактирщик кинул быстрый взгляд на стянувшую капюшон и оставшуюся в вязаной шапке Таню быстрый взгляд. — завались просто. А барончика нашего палками надо бить, чтобы он в нашу сторону хоть посмотрел. А чтоб приехал — связанного везти надо! У нас же тут граница под боком, чудовища стадами ходят страшно-ужасные, и кроме леса и нет ничего.

Мужики, прислушивающиеся к и не думающему понижать голос корчмарю, одобрительно захмыкали, а кое-кто негромко рассмеялся. Если верить картам в Университетской библиотеке (моему атласу точно нельзя было), до вала Шрама отсюда было километров сто. То есть примерно на таком же расстоянии от границы находился республиканский полис Миракия.

— Вы это, садитесь, да одёжку промокшую поближе к печи повесьте пока, а я пока ужин на стол наметаю, — предложил хозяин заведения. — Ну а там чего спросить ещё захотите, расскажу. Ночь всё-таки, больше никто не припрётся.

Логично. Я мысленно усмехнулся: дворянин, живущий пусть даже всего на сто километров южнее, за рекомендацию снять гербовую накидку в общественном месте уже хватался бы за меч. Ну или как минимум за плётку, отстегать посмевшую раззявить на него свой поганый рот чернь. А всего лишь чуть ближе к Шраму — и уже закон — тайга, а прокурор — медведь. Точнее — тварь. Как хорошо, что мне все эти заморочки со статусными тряпками до одного места.

Печь у в корчме была роскошная: целая стена помещения была её горячим боком. Там же и вешалка стояла — самое то, чтобы быстро обсушить куртку или плащ. Моя, впрочем, в сушке не нуждалась: серая с мелким рельефом кожа мутанта, пошедшая на её верхний слой, не намокала в принципе, да и прорезать или пробить её нужно было постараться. Сильно постараться, потому что в толстенную подкладку были интегрированы бронепластины. Разумеется, под такой многослойной бронёй тело не дышало, сразу бросало в пот, потому климат-контроль обеспечивали встроенные амулеты воздуха и воды с запиткой от магии Жизни. К куртке прилагались такие же брюки и ботинки — полный комплект средней брони из Рении. Не тот «скафандр», который я видел на одном из тамошних охотников, но немногим хуже. Минус один: кондиционирование выдувало с влагой лишнее тепло: самое то, когда надо активно двигаться, а вот после десяти часов в седле хочется всё-таки оказаться в атмосфере пожарче. Вентиляцию, конечно, можно было отключить и согреться, но потом удовольствие от вновь заработавшего магического ветерка на коже было сильно ниже среднего. Лучше уж потерпеть…

— Гля! Девка в доспехах! Да чудных каких, — громко оповестил всех голос от одного из занятых столов, стоило Тане избавиться от длиннополой куртки. Защиту для химер делали модульной и не сплошной, чтобы не стеснять их стремительных движений и легко подгонять под текущую задачу.

— Сама тощая да мелкая, а, гляди, туда же, — тут же с осуждением откликнулся другой.

— Никак его благородие охраняет, — подсказал третий юморист, ничуть не смущаясь, что я повернулся и смотрю прямо на них. — От клопов!

— Брешешь, — немедленно ввязался в спор второй, оказавшийся серьёзным пожилым мужиком. У пояса у него висел кинжал, только немного не дотягивающий до размера короткого меча. — Отродясь у нас тут не было клопов. Всегда ж пижму сушёную под матрас кладём, какие клопы?

— Так то не у нас, а у них, на ю… — а любитель похохмить ожидаемо оказался плюгавым дедком с всклоченной бородкой. Он, похоже, любил потрындеть, и язык его уже не раз, судя по свернутому на бок