Как по заказу 1-6 - Сергей Александрович Плотников

явление можно так назвать — зря они уничтожили шаттл с нашими послами, — тихо проговорила Кэтрин. — Против сведённых с орбиты метеоритов они сделать ничего не смогли. Теперь там мир Пепла и Смерти… и над ним висит наш спутник.

— Экхе-кхм, — разбивая повисшее тяжёлое молчание вновь подала голос Силанта. — Насчёт везения. Я читала статью одного социолога: цитировать не буду, слишком нудно даже для меня… так вот, он считал, что оставшись в мире Подстанции-29, Арн всё равно привёл бы общество к тому же итогу, что и в Первом мире. Только произошло бы это гораздо позже, ведь там он не был бы Спасителем и Императором, а просто героем, и влияние его на социум было бы значительно ниже, как и уровень местных знаний. А ещё ему пришлось бы бороться с другими политиками, для которых рост его влияния представлял бы угрозу. Вот.

— Точно! — аж прищёлкнула пальцами Светлана. — Ну-ка дети, напомните мне, чтобы я вам показала после прыжка сериал «Непрямые последствия». Это в этом мире, который мы готовимся покинуть, интерес к семье Арна никогда не был особенно высок, а в том, что Литания колонизировала первым — наоборот. Незадолго перед тем нашим отлётом один режиссёр — поклонник ретромагического реализма — заморочился настолько, что собрал целую команду социологов, историков, писателей и музыкантов, и они, как хвалились, «восстановили близко к реальности» предполагаемые события после закрытия тёмной апертуры. Как всё более и более недоверчиво зыркающие друг на друга союзники очищают северные территории, а в это время в Нессарии среди студентов происходит культурно-музыкальная революция. Попытки задавить первые в истории того мира студенческие волнения заканчиваются тем, что недоучившеся маги, отринувшие мантии ради нарядов менестрелей, разносят новую музыку и идеи по всему континенту и в этом им помогает первая в мире корпорация Миланы и Карины Бертран. Старое и новое сталкивается и дрожат границы государств и рушатся веками незыблемые нормы… короче, это надо смотреть!

Уже оставшись одна, Света отыскала ближайшее зеркало и скептически осмотрела своё отражение. Белого цвета с маленькими точками цветных маркеров вакуумная броня-скафандр, не очень убедительно прикидывающаяся вариацией пустотного комбинезона, которые во время рабочего вылета носили все. Ещё одна страховка. Шлем в случае разгерметизации или боестолкновения мгновенно раскладывался из утолщения воротника сзади. Снаряжение завершал штатный багор у пояса с изменяемой длиной рукояти: отличная штука, если кого-то нужно откуда-то вытащить — или, наоборот, удержать на расстоянии. Остались записи, что во время одного из первых прыжков на борт натурально попыталось влезть… что-то. Несмотря на отчаянно жгущий его накачанный Светом корпус Литании.

— Да уж, триста лет всё-таки возраст — как меня и предупреждали, память начинает играть в игры… — задумчиво сказала она своему отражению, выглядящему едва ли на двадцать пять.

* * *

Через трое суток Кэтрин вернулась в 317-левый. Одна. Тщательно ещё раз проверила крепления «пояса спасения»: в случае чрезвычайной ситуации её должен был втолкнуть под защиту прочного корпуса корабля направленный гравитационный импульс — но по инструкции пренебрегать резервной системой в виде троса и пояса было нельзя. А про инструкции недаром говорят: написаны кровью. «Литания» неслась сквозь космос, достигнув десятой части скорости света. Обычного света, а не того, что с большой буквы. Первостихия-протагонист, впрочем, тоже была рядом, но Тёмная не могла увидеть, как под её пальцами наливаются жемчужным сиянием перила и стена брони за спиной. Зато услышала.

— О-аааа! — запел корабль и ответил сам себе: — О-аа! О-аа! О-аа!

Действительно, спутать с чем-то «голос» Литании было сложно. А ещё он… успокаивал. Что, признаться, было как никогда вовремя.

Для ведьмы контроль над собой — один из главных навыков. Упустишь — и доживать жизнь семиглазым осьминогом вовсе не самый плохой из возможных исходов. Наверное, оттого редки были общительные колдуньи: постоянно глядя внутрь себя как-то отучаешься много болтать. И уж тем более контроль нужно было удерживать, соприкасаясь с самой Тьмой непосредственно.

Кэтрин знала, что во вселенной существуют, или во всяком случае, существовали культуры, считающий недопустимым давать подростку проявить себя по желанию. К счастью, построенное Императором общество руководствовалось совсем другими мотивами. Возможно, злые языки были не так уж неправы, шепчась насчёт замены естественной убыли по старости на несчастные случаи… Но Кэт верила себе — и в себя… и чуть не пропустила момент, когда темнота космоса сменилась Тьмой.

Смотреть во Тьму — само по себе испытание. Она движется и неподвижна одновременно, в этом застывшем мельтешении можно разглядеть что угодно — разум сам охотно достраивает картины. А нужно было не разглядывать, а видеть. И подать сигнал, если увиденное идёт курсом на пересечение. Опять же, любой реальный объект, встреченный здесь — это очередной кирпичик в бесконечной пирамиде знаний. Знаний, очень нужных, чтобы не повторить судьбу жителей миров Великого Пути. А для этого — кто-то должен рисковать. Кто-то должен идти вперёд и подставляться. Не только находить, но и неизбежно терять. Кто-то долженбыть героем.

Зато став героем — сможешь вырвать у собственной судьбы желанную награду себе и другим. Дом. Мир. Или все миры. Собственно, что пожелаешь сам. Но пожелав — не жалуйся, не отступай. Потому что ты или победитель — или семиглазый осьминог. В лучшем случае.