Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

Миллионов* — некоторые читатели могут забыть про инфляцию, но 7.5 миллионов нужно минимум на 10 умножать, а возможно и на 15, смотря, что покупать цены менялись не линейно. Так что речь только про один вид ресурсов, что будут приносить 75–112.5 миллионов долларов если в современных деньгах. Нужно учитывать для бедной африканской страны, вчерашней колонии. Но там есть алмазы, уран, медь и т.д. речь идет о миллиардах долларов в современном эквиваленте, что через пять лет начнет получать республика, ну или подождать 20 лет, можно спорить с методами ГГ, но если эти миллиарды вкладывать в развитие страны, новые заводы, фабрики, систему орошения и сельского хозяйства, то экономика совершит качественный скачок. Ну или они только приползут к возможности добывать самостоятельно и еще 20 лет ждать этот самый скачок.

А еще птицеводство. Нужны куры, куры и страусы! Мы африканская страна или где? Да страусятиной мы со временем весь мир накормим, а какая шикарная яичница получится даже из одного страусиного яйца? И я стоя у огромного панорамного окна рассмеялся, меня почему-то веселило представлять яичницу из страусиного яйца. Однако — это был нервный смех. Прошелся по залу заседаний, взял со стола свою папку бумаг и продолжил работу над «Большим договором» с Москвой, скоро он будет готов, а жизнь в США, научила меня, что можно в договор не только вписывать важную информацию мелким текстом, а некоторые слова и важные фразы не очень четко формулировать. В результате ты получаешь стратегическое преимущество. Надеюсь недоумок Хрущев тоже за деревьями не увидит леса и у меня получится провести один пункт, который станет ключевым преимуществом и по итогу предметом торга…

Глава 7

Стальные нервы

Я находился возле карты с отчетами по строительству, если раньше мы передвигали флажки наших войск, освобождая Мали и Нигер, а еще раньше позиции наших войск в Стальном Городе, то теперь стройка вот наш новый и не менее важный фрот. Благо уже к вечеру, если не сказать ночи «Большой договор» был заключен и я ждал доклада своего адъютанта.

— Команданте, приглашена гражданка СССР Наташа, прикажите запускать? — Доложил он немного коряво, ибо четкого протокола и прочих дипломатических реверансов мы пока не изобрели, все было на примитивном уровне, да плюс ко всему тотальный дефицит образованных людей…

— Разумеется, друг мой! Зачем бы я за ней посылал в столь поздний час, если бы оставил сидеть и дожидаться приема до утра… Зови. — Отдал я распоряжение.

— Ты вызываешь меня посреди ночи, что-то случилось команданте? Война? Что вообще происходит? — Девушка была озабочена, но она была профессионалом, никаких истерик, криков, что я поднял ее из постели, она понимала, что-то произошло, но что именно пока не знала. Я указал рукой на папку документов на столе.

— Ознакомься пожалуйста — это крайне важно, причем не только для моей страны, а важно для Москвы. — Сказал я и подошел к двери.

— Адъютант, две большие кружки кофе. — Ну да селекторной связи у нас пока не было, лично ходил и просил, впрочем я уже смертельно хотел спать, адъютанты менялись, ибо есть армейская дисциплина, а кто меня сменит на моем посту? Впрочем в ближайшие дни все решиться, может шлепнут и будет другой команданте…

Наташа открыла папку. Глаза ее пробежали по первым же строкам, затем она перечитала все еще раз, медленно, впитывая каждый пункт. Когда она подняла на него взгляд, в ее глазах бушевала буря. То что она только что прочла подписывало смертный приговор мужчине, причем зачем лукавить любимому мужчине.

— Ты… ты сошел с ума⁈ — вырвалось у нее, голос срывался от непонимания ситуации такой практичный, а вдруг такой шаг на глазах выступили слезы, но девушка продолжила.

— Восемьдесят процентов⁈ На двадцать лет! Это не договор, это нео-колониализм тебя не простят твои собственные министры! Твоя же собственная армия тебя просто растерзает! Они подумают, что ты продался Москве! — Пока она говорила мне принесли две кружки кофе.

— Может кофе? — предложил я…

— Да какое кофе, тебя назовут предателем, они подумают черт знает что! — Возмутилась Наташа, но кружку настоящего кофе, африканского кофе, да в кружке по-русски взяла. Молодец моя девочка подумалось мне, не попросила эти мензурчики-мерзавчики из которых не кофе пить, а выкрасить, да выбросить…

— Пусть думают, значит они дебилы, что привыкли видеть врага на мушке своего прицела и не могут посмотреть в будущее. Значит я смотрю немного дальше, чем они. Ты же передашь мое сообщение в Москву? — Уточнил я прихлебывая восхитительный кофе.

— У меня просто нет выбора. — С бесконечной тоской и с горечью в голосе произнесла Наташа, отводя взгляд неужели прячет слезы? Неужели ей есть дело до полоумного диктатора дикой африканской страны? Подумалось мне, но она взяла себя в руки и пояснила.

— Если я не передам ТАКОЕ послание… это будет предательство. Измена Родине и нарушение присяги. Но это безумие, смертный приговор, твой смертный приговор Бифф, одумайся. — Попросила Наташа

— Самоубийца слышу за спиной, но знаете на том на этом свете ли? Я не вступаю в безнадежный бой! Там выход был, вы просто не заметили… Стратег, ну да возможно я такой, один клинок на сотню небожителей… Я не вступаю в безнадежный бой, я собираюсь выйти победителем*… Передавай. — Потребовал я и отвернулся к карте, показывая, что наша аудиенция закончена.

Победителем* — песня Альвар и знать такую Бифф не мог, но безусловно он знал подобные по смыслу «дворовые» песни из США, что и напел Наташе. Естественно я как автор не могу знать песен популярных среди молодежи Юга США в 1950-е годы, тут передан просто смысл песни.

* * *

На следующее утро в зале заседаний Дворца Республики царила звенящая тишина, никто из членов правительства не кричал и не возмущался, но возмущение и застывший крик читался в лицах моих верных министров, а верных ли теперь? Ведь я зачитал им пункты «Большого договора» с Москвой. Первым взорвался поэт революции Секу Мамаду.

— Предатель! Ты продал нашу землю, как грязный работорговец! Мы боролись за свободу, а не за смену хозяина с французского на советского! — Кричал он вскочив со своего места, от его яростного крика даже слюни брызгали, а ведь был такой