Фантастика 2026-84 - Агатис Интегра

После обеда спустился в нижний отсек. Плёнка воды. Та же.

Вечерняя связь с Ниигатой. Координаты, курс, ветер. Без происшествий.

— Двадцать три.

— Принято, Хикари. Удачи.

— Конец связи.

***

Ночь. Ветер стих. Волнение ноль. Вода плоская чёрная, неподвижная, как будто под бортом не море, а пустота.

Хаяси на мостике. Мураками на вахте.

— Тихо, — сказал Мураками.

Тихо. Двигатель гудел. Вода за бортом шуршала вдоль корпуса, ровная, негромкая. Звёзды.

На кормовой палубе свет. Хаяси вышел.

Мияко. Одна. Без Юки. Стояла у леера, руки на перекладине, лицом к тёмной воде.

— Не спится.

— Да.

Молча. Вода внизу тёмная. В кильватерной струе белая пена, слабая.

— Юки спит? — спросил Хаяси.

— Спит.

— Хорошо.

Мияко смотрела на воду.

— Двенадцать лет учила, — сказала. — До мороза, обычная школа. После, что осталось. Математика и рис.

Хаяси слушал.

— Тридцать детей. Потом двадцать шесть. Потом двадцать. Теперь двенадцать.

Молчали. Двигатель. Вода.

— Ночью оно другое, — сказала. — Море.

Хаяси посмотрел вниз. Чёрная вода. Гладкая. Пена от борта, белая полоса, истончавшаяся к корме и пропадавшая в темноте. Дальше — ничего.

— Спокойной ночи, капитан.

— Спокойной ночи.

Мияко ушла. Дверь закрылась.

Хаяси стоял. Ладонь на леере, холодный металл. Смотрел на воду.

Кильватерный след светился. Зеленоватый. Полоса за кормой тянулась метров на сто, густая, ровная, не рассеивалась. Фосфоресценция. Июль. Тёплая вода. Ноктилюка.

Оттенок другой. Гуще.

Под бортом пульсировало. Секунда, две. Погасло.

Спустился. Записал: «Фосфоресценция с зеленоватым оттенком. Высокая концентрация планктона.»

Ничего. Лёг.

Среди ночи звук. Мокрый шлепок. На палубе.

Вышел. Левый борт, палуба мокрая. Босой ногой: солёная. Волнения нет. Штиль.

Откуда.

Смотрел за борт. Темнота. Внизу зеленоватое, слабое.

Постоял. Вернулся.

***

На камбузе пахло вчерашним рисом и водорослями. Третий день. Тридцатое июня.

Кодзима включил аппаратуру в шесть. Шипение. Треск. Повернул ручку настройки медленно, по миллиметру, как настраивал каждое утро. 14.300. 14.250. 14.350.

— Ничего.

Ничего.

После полудня Мураками забросил сеть. Тянул через час. Тяжёлая.

Рыба. Штук двадцать. Мелкая, серебристая.

Мураками перебирал, руки быстрые. Откладывал. Одна. Другая. Третья.

— Капитан.

Хаяси подошёл.

Три рыбы на палубе. Серебристые. Размер, чешуя, хвост — те же. Но глаза. Белые. Без зрачка, ровная мутная белизна, как молоко под тонкой плёнкой.

— Слепые? — сказал Мураками.

Такэда подошёл. Нож из фартука. Вспорол одну от жабр до хвоста, быстро.

Кровь тёмная. Бурая, густая. Внутренности белые, водянистые.

— Паразит, — сказал Такэда. — Или южная вода. Выбрасывай.

Мураками выбросил. Три серебряных тела в воду. Ушли сразу. Не всплывали.

Остальные нормальные. Такэда забрал на ужин.

Мураками вытер руки о штаны.

— Бывает, — сказал. Улыбался. — Бывает, капитан.

Бывает.

К вечеру облака — низкие, серые. Горизонт размылся, линия между водой и небом исчезла.

Рис в восемнадцать ноль-ноль. С рыбой. Юки помогала Такэде, за два дня научилась, мисо из сухих водорослей, пропорции на глаз. Двадцать три миски. Раздавала сама.

Мэй ела молча. После обеда не рисовала, сидела на палубе, ноги свесив.

— Рыба плавает, — сказала матери.

— Рыба не плавает.

— Плавает. Кругами.

Мать подняла её. Увела.

Связь с Ниигатой. Штатно. Двадцать три. Без происшествий.

— На целевой тишина, — сказал Хаяси. — Весь день.

— Принято. Следующая связь ноль шесть ноль-ноль.

***

Ночь. Ветер западный, два балла. Облака закрыли звёзды.

Хаяси на мостике. Ито на вахте.

— Фудзита просил передать, — сказал Ито. — Помпа работает. Вода на том же уровне.

— Уверен?

— Три дня помпа качает. Уровень не меняется.

Помпа откачивает. Вода не уходит.

— Конденсат, — сказал Хаяси.

Ито кивнул. Не спорил.

— Пора спать, — сказал Хаяси.

— Четыре часа.

— Четыре часа.

Ито ушёл.

Хаяси вышел на палубу. Темнота. Облака. Ветер тёплый, солёный, нёс запах водорослей из открытого моря, слабый, но различимый.

Обход. Нос, борт, корма. Палуба пустая. Рисунок Мэй размыло, мелки скатились к шпигату, жёлтый раскрошился.

Нижняя палуба. Каюты. Тихо. Дверь Мияко закрыта. Дверь Ито закрыта. Дверь Мэй — щель, свет из-под двери, тёплый, жёлтый. Третью ночь.

Не стал стучать.

Трюм. Мешки. Стеллажи.

Нижний отсек. Фонарь.

Вода. Не та же. Вчера плёнка, ногти. Сегодня толще, пять миллиметров, может, семь. Достаточно, чтобы отражение фонаря расплылось, пятно.

Помпа работает. Индикатор жёлтый.

Швы сухие, каждый проверил пальцем, провёл от шпангоута к шпангоуту, мокрое на мокром, но швы держали.

Люк задраен. Иллюминаторов нет.

Хаяси присел. Ладонь в воду. Холодная. Солёная.

Встал. Записал: «Нижний отсек: уровень воды увеличился незначительно. Помпа штатно. Швы без повреждений. Контроль утром.»

Поднялся. Закрыл фонарь.

В тишине звук. Ниже. Из-под палубы или из воды за бортом, ровный, тихий, как что-то дышит.

Остановился.

Слушал.

Двигатель. Вода за бортом. Скрип переборки. Всё.

***

Четвёртый день. Первое июля. Небо серое, облака низкие. Ветер слабый, северо-западный. Волнение ноль.

Хаяси в четыре. Обход: палуба, машинное, камбуз. Фудзита на месте, ладонь на кожухе двигателя, вибрация через пальцы ровная, штатная, та же, что вчера и позавчера. Кивнул. Такэда с пяти. Рис.

Шесть пятнадцать. Радиорубка.

Тишина.

Обычно щелчок, шипение. Кодзима включал аппаратуру к шести. Каждый день.

Хаяси постоял в дверях. Наушники на крючке. Блокнот на столе пустой. Ручка рядом.

Аппаратура выключена.

Прошёл к каюте Кодзимы. Нижняя палуба, левый борт. Дверь незаперта. Приоткрыта.

— Кодзима.

Тихо.

Толкнул дверь.

Каюта пустая. Койка смята. Одеяло на полу. Подушка мокрая. На полу лужа. У койки.

Рюкзак на стуле. Закрытый. На месте.

Одежда на крючке: куртка, штаны, футболка. Сухие.

Обувь. Ботинки у двери. Пара. На месте.

Иллюминатор. Закрыт. Задвижка повёрнута. Изнутри.

Хаяси стоял. Каюта два на три метра: койка, стул, рюкзак, иллюминатор. Мокрая постель. Лужа. Всё.

Человека нет.

Вышел. Закрыл дверь.

***

— Мураками. Ито.

Оба на палубе. Шесть тридцать.

— Кодзима не в каюте. Не в радиорубке. Найдите.

Мураками перестал улыбаться.

Искали. Каждую каюту, каждый отсек: трюм, машинное, камбуз, палуба, шлюпка, кормовой отсек, верхняя надстройка, рулевая рубка, бак, корма. Двадцать минут на корабль, который обходишь за пять.

Фудзита вылез из машинного. Покачал головой.

Такэда на камбузе. Не видел.

Пассажиры просыпались. Мияко вышла с Юки. Увидела Мураками, проверял спасательные ящики. Остановилась.

— Что-то случилось?

— Один из экипажа не на месте, — сказал Хаяси. — Ищем.

Мияко прижала Юки к себе.

— Куда пропал? — спросила Юки.