Фантастика 2026-111 - Сергей Витальевич Карелин

От него шёл такой мощный поток силы, что первую минуту я мог смотреть на него только щурясь. Это был высокий седой человек в идеальном белом мундире.

— Ваш поединок сорвал заседание Совета, — сухо произнёс он. Его голос, даже будучи тихим, гремел и рокотал, как раскаты далёкой бури.

— Прости, отец, мы не знали, — понурил голову Ярослав.

— Это во-первых, — холодно продолжил Александр Восьмой. — Во-вторых, вы свалили дерево, которое посадил ещё ваш прадед. Собственными руками. То, что тщательно оберегалось и росло сотню лет, вы уничтожили взмахом руки. Так вы собираетесь управлять Империей?

Я счёл за лучшее молча наблюдать.

— Ну, вообще-то, — пожал плечами Владислав, дотронувшись до пучка на затылке, — твой наследник Алексей, а не мы. Он будет следующим Императором…

Царевич хотел сказать что-то ещё, но под взглядом отца осёкся и замолчал, судорожно сглотнув. Народ поодаль от нас начал расходиться. Никому не хотелось быть свидетелем ссоры Императорской семьи.

Я бы тоже хотел свалить, но чувствовал, что покажу этим неуважение к правителю огромной страны. Моей страны. Раз уж я стал участником уничтожения дерева, то должен разделить ответственность с царскими сыновьями.

— Да, Алексей — мой наследник, но вы, — Александр Восьмой поочерёдно ткнул не упомянутых троих братьев в грудь пальцем, — должны стать его мудростью, честью и совестью.

Губы цесаревича едва заметно дрогнули, но он промолчал. Интересно, заметил ли кто-то ещё его реакцию? Слова отца явно не пришлись ему по душе.

— Отправляйтесь в свои покои. Вечером у нас ужин с семьёй китайского князя Цао Цао, вы должны присутствовать. Все, кроме Павла, — сказал Император, поворачиваясь корпусом ко мне. Девушки, висевшие на моих руках, обмякли и спрятались за спину. А Павел повесил голову. — А вы, я так понимаю, барон Дубов? — Он вытащил из кармана золотые часы на цепочке и отщёлкнул крышку. Самоцветы блеснули на солнце. — У вас аудиенция через час, так что приведите себя в порядок.

— Да, государь, — кивнул я.

Император развернулся и ушёл с поляны. Его давящая аура исчезла. Остатки зевак тоже разбрелись, как и царевичи, которых я проводил взглядом. Всех четверых.

— Фух, пронесло, — тихо сказала Агнес. — Я думала, нас сейчас казнят за компанию. Они-то царевичи, а мы кто?

— Вряд ли нам что-то угрожало, — ответил я. — Но расстраивать Императора всё равно не стоит.

После этого мы вернулись в гостевой дом, и я принял душ. Тщательно смыл с себя пот и налипшую пыль с грязью, так как рубашку в процессе я снял. Затем Вероника отгладила мне школьную форму, то есть брюки и рубашку с гербом академии на груди. Я решил, что так будет правильно. Через час я сидел в приёмной Императора на небольшом кожаном диване и смотрел на массивные двери, в которые должен скоро войти.

Интересно, чего от меня хочет Император на самом деле? Если Павел не самый любимый сын, зачем награждать его спасителя медалью? Или чем там ещё награждают в таких случаях? Нет, здесь что-то другое…

Размышляя об этом задумчиво рассматривал место, где я находился.

В приёмной тихо журчал небольшой фонтан, по бокам дивана стояли большие кадки с какими-то тропическими деревцами. Прямо передо мной находилось кресло странной конструкции. Располовиненное яйцо с углублением в виде человека. Массажное, догадался я.

Справа от меня был вход, а слева — стол, за которым сидела самая обычная секретарша. Ну как обычная. Наверняка это была аристократка, так как в её внешности читались отличные гены. Тёмные волосы стянуты в тугой пучок на затылке, в который вколоты длинные иглы заколок. Они блестели серебром в солнечном свете, падавшем через окно за её спиной.

Лицо красивое, с тонкими изящными чертами лица, лебединая шея и светлая, слегка загорелая кожа, грудь не меньше третьего размера. Литая, со стоячими сосками. Глаза, большие и зелёные, спрятаны за стёклами модных очков с тонкой оправой. Одежда простая: белый короткий топ, пиджак, не слишком короткая юбка почти до колен. Пару раз она вставала и выходила, так что я успел заметить длинные, красивые ноги и шикарную задницу.

Интересно, по какому критерию Император выбирал себе секретаршу? С работой она, кажется, управлялась тоже ловко. Пока не пришёл он. Высокий и худой человек лет сорока в отутюженном чёрном костюме-тройке. Светлые вьющиеся волосы, белёсые глаза, нагловатая ухмылка. На меня он бросил лишь мимолётный взгляд.

— Я к государю, — коротко бросил он и уже было взялся за ручку двери, но я его остановил, схватив за локоть.

— Очередь, — коротко бросил в его возмущённое лицо.

— Он прав, — подошла секретарша. Голос у неё был мелодичный, бархатный. — Не помню, чтобы вам было назначено, Константин Петрович.

— Отпусти мою руку, — прошипел он, глядя мне прямо в глаза.

— А то что? — уточнил я.

— А то ты отсюда вперёд ногами выйдешь, чёртов байстрюк!

— Константин Петрович, — секретарша вернулась к столу и взяла в руку телефон, — немедленно прекратите, или я позвоню.

— И куда же ты позвонишь, прошмандовка?

К моему удивлению, секретарша пропустила оскорбление мимо ушей и спокойно ответила:

— За входной дверью стоят двое охранников. Один звонок, и они войдут сюда и уведут вас. Они даже трубку брать не будут, достаточно одного гудка.

Человек оценивающе посмотрел на меня, затем на дверь, а после повернулся к секретарше.

— Ладно, — буркнул он и попытался вырвать руку из моей ладони.

Я не отпустил и сказал:

— Извинись перед дамой.

Константин зашипел на меня, как одичавший кот:

— Что? Перед ней? Да ты хоть знаешь, кто я такой?

— Удобрение.

— Ч-чего? — От злости он начал краснеть.

— Станешь им очень быстро, если не извинишься перед дамой.

Я не люблю, когда при мне девушек оскорбляют. Особенно если они не заслужили. Всегда обидчики получали за это по рогам, одного недавно вообще прибил, так что и с этим справлюсь.

— Чтобы я извинялся перед какой-то жалкой баронессой? Да её мамаша на стороне нагуляла, она даже не аристократка! Просто папаша — хороший друг Императора, вот и пристроил сюда дитя греха.

— Теперь ты извинишься ещё и за это, — сказал я, сжимая его локоть.

— Да ты хоть знаешь, кто