"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

от живота к плечам, к безликой голове. В следующий миг стеклянная лопнула. Тысячи осколков веером ударили по палате, выбили окна, изрешетили трон. Каждый кусок на лету обращался сажей.

Император качнулся. Из распоротого бока толчками выходила кровь, заливала одежду, левая рука повисла плетью. Регенерация не работала.

Но он еще стоял. И усмехался.

Конечно, раны, нанесенные оружием божества, непросто залечить. Нет, он мог, но на это уйдет слишком много энергии, а она ему сейчас очень нужна.

Оплывший выбирался из обломков колонны, топка в его груди раскалилась добела.

— Куда же ты, погоди! — Петр оттолкнулся от пола и прыгнул к нему, оставив за собой огненный след.

Воздух взвыл. Мундир взметнулся, горящий меч вошел оплывшему точно в распахнутую топку, в самое сердце огня. Император не стал рубить. Он держал клинок и вливал свое пламя в чужое, пока обе силы сражались в тесной железной груди.

В это время близняшки сражались с третьим божеством. Парируя его атаки, они скакали, как заведенные. У него не было и шанса попасть по ним. Оплывший раздулся, заклокотал, замычал единственным звуком, который знал.

И лопнул.

Взрыв снес половину тронного зала. Стены вынесло наружу, крыша провалилась и в небо над Кремлем ударил столб огня и расплавленного металла, осветив площадь до самых дальних башен. Каменные стены вековых соборов пошли трещинами, с колоколен сорвало кресты, брусчатку перед дворцом разбросало плитами. На зал для приемов обрушилась горящая груда камня.

Из этой груды выбрался один человек.

Китель на нем тлел, лицо посекло осколками, бок чернел от запекшейся крови напополам с гарью. Меч в руке почти потух, осталась единственная тлеющая полоса вдоль лезвия.

Петр, едва держащийся на ногах, стоял посреди развалин и оглядывался, ища третьего врага. Но его нигде не было видно.

— Минус двое, — выдохнул он хрипло, сплевывая кровь. — Кажется, за столько лет я стал чуточку сильнее, Володя…

Из руин показались близняшки. Романов направился было к ним, но услышал тихий звон.

Третье божество было куда сильнее своих товарищей. Во время битвы он вычерчивал клинком магические руны, и когда рисунок был закончен, ловушка пришла в действие.

Звон сошелся в точку между сестрами. Воздух лопнул, развернув портал.

— Зараза! — Петр рванул к ним из последних сил. — Девочки, быстро ко мне!

Сестры, взявшись за руки, побежали к нему. Император прыгнул и поймал запястье Омеги. На один долгий миг близняшки повисли над открытой воронкой. Обессиленный, истекающий кровью Император потащил их назад.

Костяной склонил рогатую голову, и портал потянул сильнее.

— Все продолжаешь бороться? Зачем? Романов, скажи зачем ты пытаешься это делать? Ты прожил достаточно, чтобы умереть героем!

В мгновение оказавшись сбоку Петра, он воткнул меч в руку Петра, которой он держал Омегу. Окровавленные пальцы разжались сами. Девушек затянуло в портал в тот же миг.

Воронка схлопнулась.

— Минус двое. Мы квиты, царь, — проскрипел костяной, растворяясь следом за девочками. — Честный размен. А чтобы тебе не было скучно их искать, я оставлю тебе компанию.

Он развел руки в золотых перчатках и растаял.

Над Красной площадью, где недавно появились три божества, раскрылась пасть в полнеба. Чернота вспухла над брусчаткой огромным куполом, по краям заплясали багровые молнии.

И из этой пасти повалили монстры. Сотнями, тысячами, без конца, заполняя пустую площадь живым ревущим потоком, растекаясь к мостам, к набережным, к улицам спящего города. И к Императору, который смотрел на них с вершины того, что некогда было его дворцом.

Петр оперся на гаснущий меч, чтобы не упасть. Он был один, раненый, без свиты и без гвардии. Но он был еще жив.

— Ну хоть людей я отсюда увел, — бросил он в пустоту и усмехнулся разбитыми губами. — Значит, не зря штаны протирал на троне.

Поудобнее перехватил рукоять и шагнул навстречу орде.

Глава 12

Стоит ли это жизни?

Сахалин.

Администрация.

Эль впервые пожалел, что оказался в теле гуся, а не, скажем, осьминога. Ибо телефоны, которыми он обложил свой рабочий стол, звонили один за другим и в какой-то момент затрезвознили одновременно. Двух крыльев и одного клюва гусю-губернатору не хватало.

— Але! Прорыв, где? В Кении? — отвечал он каждый раз, стоило приложить трубку к уху. Звонила вампирская агентура, которую он методично рассылал по планете. — Але, еще один? На Мадагаскаре-то откуда⁈ Але, Северная Империя, что у вас? Прут, как кони? Так остановите! Вы же носферату, екарный тебе в шею! Але! Нет, никаких «отступать»! Ни шагу назад!!!

Палмер стояла у стола рядом с доской с прикрепленной на ней картой мира и отмечала булавками места Прорывов, соединяя их красными веревочками.

Картина вырисовывалась совсем не веселая. За последний час крупные порталы открывались в США, Кении, Северной Империи, Пруссии, в Антарктиде и Арктике, в Китае, на Мадагаскаре и в Москве. В последней точке, по сообщениям, творился настоящий ад. Случались Прорывы и в других странах, но там интенсивность была в разы меньше.

— И куда они прут, Бритва? — спросил Эль, слушая информатора из Пруссии. — На Эрфурт? — Закрыв крылом трубку он шепнул Палмер. — Похоже, ты права. Самые сильные открываются неподалеку от портальных комнат. Твою ж! Але, и в КИИМе Прорыв? Ну, вы-то привычные. Валера? Валера занят. Он в Австралии. Так что лучше бы вам… Але, в США уже третий? А чего звоните? У вас же есть этот Человек… как его? Человек в синих колготках. Вот он пусть и разбирается. Отбой.

Он посмотрел на доску, которая была вся занята точками — все они образовывали зловещего вида звезду. Их крохотный островок располагался прямо в центре этой фигуры.

— Твою ж дивизию!

Бросив трубку, он потянулся к телефону, соединяющим администрацию с поместьем. Там были долгие гудки.

— Возьми трубку, возьми трубку… — повторял Эль, но поместье не отвечало.

Даже гудки пропали. В трубке стояла тишина.

* * *

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

Проводив мужа на войну с божествами, Света с Машей всецело отдали себя детишкам. Но те в этот день были какие-то странные. Чего не дашь — съедят, пока меняешь им подгузники — не вырываются и при этом лица настолько серьезные, что становилось немного жутковато. Особенно у Ани. Она казалась сама вот-вот отправится в Австралию помогать папаше.

— Тоже волнуются за Мишу, — сказала Люся, которая осталась помогать им, но дети вели себя настолько смирно, что их