Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

— Удобрение.

— Ч-чего? — От злости он начал краснеть.

— Станешь им очень быстро, если не извинишься перед дамой.

Я не люблю, когда при мне девушек оскорбляют. Особенно если они не заслужили. Всегда обидчики получали за это по рогам, одного недавно вообще прибил, так что и с этим справлюсь.

— Чтобы я извинялся перед какой-то жалкой баронессой? Да её мамаша на стороне нагуляла, она даже не аристократка! Просто папаша — хороший друг Императора, вот и пристроил сюда дитя греха.

— Теперь ты извинишься ещё и за это, — сказал я, сжимая его локоть.

— Да ты хоть знаешь, кто я такой? — снова зашипел он.

Мужик начал повторяться. Ясно. Диалога не получится. Хотя это я понял с самого начала, но предпочёл сперва немного образумить идиота. Иногда это помогает. А всегда помогает после тумаков и выбитых зубов. Видимо, через челюсть быстрее доходит, чем через уши.

— А ты знаешь, кто я такой? — в свою очередь спросил я.

— Что? Ты? Да мне плевать кто ты, безродный байстрю… — договорить он не успел.

Я перехватил его руку за запястье и врезал ею же ему по лицу. Секретарша ахнула и замерла, прикрыв рот ладошкой. Короткие аккуратные ногти были того же красного оттенка, что и помада на её губках.

Аристократ помотал головой и ошалело уставился на меня.

— Какого х… — начал возмущаться он. А я снова ударил его собственной же рукой по носу.

Получилось весьма больно, у него аж слёзы из глаз брызнули, и он схватился за лицо.

— Ублюдок! — прогундосил он, выхватывая кинжал. На груди у него оказались спрятаны небольшие ножны.

Я выбил засверкавшее маной оружие из руки. Совершенно случайно, по независящим от моих действий причинам, у мужчины большой палец треснул и выгнулся под неестественным углом. Глаза его широко распахнулись, губы побелели, и он глубоко вдохнул, чтобы заорать. Я вытащил из кармана грязный носовой платок и сунул ему в глотку.

Дворянин выпучил глаза и захрипел. Я схватил его за шкирку, отчего он тут же повис, как провинившийся котёнок, подошёл к массажному креслу и всунул его башкой вперёд. Нашёл какие-то ремни и скрепил их, придавливая вшивого аристократа коленом. Он что-то мычал, но я по-петушиному не понимал.

— Боже мой, что вы наделали? — взволнованно зашептала девушка.

— Утихомирил его.

— Вы хоть знаете, кто это такой?

Она во все глаза смотрела на меня. Видимо, ожидала увидеть внезапно нахлынувший ужас от содеянного.

Я горестно вздохнул и закатил глаза, сел обратно на диванчик и закинул руку на спинку, полуобернувшись к столику секретарши. Скучающим тоном произнёс:

— Если ещё хоть раз кто-нибудь меня спросит, кто он такой, я заткну чем-нибудь рот этому человеку. Ему, — я кивнул на кресло, в котором дрыгался всем телом посетитель, — достался грязный платок. — Брюки, кстати, у него задрались и стали видны разноцветные носки. Один был коричневый, второй почему-то бордовый. — Чистого у меня нет. Так что следующему человеку достанется что-то другое. И совсем необязательно это будет носок.

Девушка нахмурила лоб и наморщила носик, задумавшись.

— Это чем же тогда?

Я попытался загадочно улыбнуться:

— Чем богаты…

Секретарша посмотрела на меня, будто совершенно не понимала, что я имею в виду. Ладно, потом дойдёт.

Она мотнула головой и показала на горшок пальцем:

— Это глава общества защиты животных, природы и прав веганов.

— Что? У нас и такие в Империи есть?

— Есть. Но не в этом суть. Князь Рубинштейн ярый активист. Он может натравить на вас его сообщество.

— И что они мне сделают? — пожал я плечами.

— Завалят письмами с угрозами, будут всюду требовать, чтобы вас не брали на работу, начнут перекрывать дороги, которыми вы пользуетесь… — перечисляла она.

Но я её прервал.

— То есть это он уже не в первый раз так права животных, природы и веганов качает? Почему не скажете об этом Императору?

Секретарша строго посмотрела на меня.

— Вообще-то, это моя работа: ограждать государя от подобной чепухи. Если я буду бегать к нему и жаловаться на каждого приходящего, то глазом моргнуть не успею, как окажусь на улице.

Я понял, что сам того не желая зацепил неприятную для девушки тему, поэтому решил вернуть разговор в старое русло.

— Что ж, пусть сначала дома меня хоть раз застанут, мстительные неудачники, — махнул я рукой. — Подумать только, не есть мяса… Это же не жизнь, а каторга тогда получится!

Девушка села обратно. Вид у неё всё ещё был потрясённый. Она смотрела на кресло, из которого сыпалась приглушённая брань.

— Не переживайте, не задохнётся, — сказал я, пытаясь угадать причину её беспокойства.

— А? Что? — Она непонимающе хлопала длинными ресницами.

— Я оставил ему щель для воздуха. Поэтому дышать он может, как и ругаться. Но выбраться так просто не выйдет, пока князь Рубинштейн не заткнётся и не перестанет беспорядочно дрыгать телом.

— А… — кивнула девушка, а затем перевела взгляд с кадки с покосившимся деревом на меня. — Нет, я… не об этом задумалась.

— О чём же тогда?

— За меня впервые кто-то заступился.

— Что? — Моему удивлению небыло предела.

Как можно не заступиться за такую красотку?

Девушка вдруг покраснела и засмущалась. Кажется, последнее я сказал вслух.

— Спасибо, конечно, но… работа такая. Его Величество не очень любит принимать посетителей. Я каждый год с боем утверждаю график приёмных дней. Ну, знаете, когда любой человек может прийти к Императору и рассказать о своих проблемах.

— В самом деле?

Она поманила меня пальцем, я подошёл к её столу, сел в кресло и наклонился к девушке. От неё шёл приятный цветочный аромат. Ненавязчивый, лёгкий, как первый весенний ветерок.

— Между нами, — зашептала она мне в самое ухо. Я чувствовал на коже тепло её дыхания. — По одному древнему закону Императору положено выделять каждый месяц один день на посетителей. Он не обязан удовлетворять все их просьбы, но выслушать должен. Но государь не позволяет объявлять об этом дне на всю страну. Сами понимаете, очередь здесь была бы на годы вперёд.

Я кивнул.

— Понятное дело, слухи всё равно ползут, — продолжала девушка. — Но за пределами столицы особо никто не знает.

Теперь ясно, почему я никогда не слышал об этом