Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

Я не спешил отстраняться от девушки, она от меня — тоже.

— Император довольно часто помогает, но всё же не всегда, — шептала она. — Некоторые, кому он не помог, выплёскивают свою обиду на меня. Я уже привыкла, но… за меня никто ни разу не вступался за все пять лет, что я работаю здесь.

Я отклонился назад и заглянул в её лицо. Девушка робко подняла глаза.

— Не понимаю почему, — тихо сказал я.

— Спасибо, — нерешительно произнесла она одними губами.

Которые, кстати, были довольно близко к моим. Так близко, что я ощущал жар её тела своей кожей. Я начал тонуть в травяном море её глаз.

В этот момент на столе секретарши зазвонил телефон. Она аж подпрыгнула от резкой трели, а у меня ёкнуло сердце. Затем девушка прочистила горло и сняла трубку.

— Хорошо, — сказала она спустя секунду и с грустью взглянула на меня. — Его Императорское Величество ждёт вас.

Глава 21

Я подошёл к двери и взялся за толстую вертикальную ручку. Она оказалась холодной и гладкой на ощупь. На секунду обернулся к секретарше и спросил:

— Какой он? Император… На самом деле?

Она подняла глаза к потолку и коснулась указательным пальцем своих алых губ.

— Сложно сказать. Он необычный человек, я таких больше не встречала. Ты заходи и сам узнаешь.

Я кивнул и толкнул тяжёлую створку. Безупречно белая, с замысловатой резьбой и вкраплениями из чистого золота. По крайней мере, блестели они, как золотые. Когда вошёл, дверь тихо закрылась за мной, а я оказался в небольшом, но богато обставленном кабинете. Вдоль стен тянулись шкафы с книгами — в основном на юридическую и историческую тематику.

Под ногами лежал мягкий ковёр искусной работы. Дальний край кабинета, по всей видимости, выступал за пределы здания, как башня замка. Полукруглый, с окнами на три стороны света. За стеклом на горизонте раскинулась гладь Финского залива. Хоть страны такой и не существовало больше, но залив сохранил привычное название. Центр помещения занимал Т-образный стол со стульями вокруг и креслом во главе.

Император стоял возле окон спиной ко мне, не шевелясь. Будто статуя.

— Государь? — осторожно позвал я.

Император молчал целую минуту.

— Вы, верно, думаете, что я плохой отец? — затем произнёс он.

Вопрос меня ошарашил. В таком ключе об Александре Восьмом и его сыне Павле я никогда не думал. Не в моих правилах лезть в чужую семью. Поэтому я промолчал.

Император повернулся ко мне и взглядом указал на кресло. Сейчас от него не исходила та волна силы, что чуть не сбила меня с ног при первом знакомстве. Вероятно, он её сдерживал.

— Присаживайтесь, — сказал он.

Я подошёл к изголовью стола, но садиться не стал.

— Зачем я здесь, государь? — спросил.

Император подошёл к небольшому столику на четырёх изогнутых ножках, что стоял возле правого окна. Взял в руки графин с янтарной жидкостью и вопросительно взглянул на меня. Его усы при этом дёрнулись вверх.

— Херес нынче — редкая штука, — промолвил он. — Будете?

Я кивнул. Александр Восьмой наполнил два бокала до середины и один протянул мне. Я взял, коснувшись пальцами его руки. Тёплой и сухой. Как у обычного человека. Император отпил немного, я последовал его примеру. Напиток оказался вкусным, бархатным, с приятным послевкусием специй и солёной карамели. Император сел в своё кресло, и тогда уже и я занял один из свободных стульев у ножки буквы «Т».

— Мы не особо близки с Павлом, — снова заговорил государь. — Наше общение… не заладилось с самого его детства. Мне стыдно признаться, но в его жизни я принимал куда меньшее участие, чем в жизни его братьев.

— И вы хотите наверстать упущенное с моей помощью? — Я снова отпил хереса.

— В какой-то мере. И давайте на «ты», Дубов. Мы здесь одни.

— Как скажете, — кивнул я и тут же исправился: — скажешь…

Император мягко улыбнулся усами.

— Санёк? — попытал я удачу.

Александр медленно мотнул головой, а я представил, как моя слетает с плеч. Опасная была шутка, но я не смог удержаться. Если Император рассчитывает на откровенный разговор, то пусть будет готов к некоторым моим вольностям.

Государь покрутил бокал в руке, гоняя по его стенкам напиток.

— Так что ты думаешь? Я плохой отец?

Видимо, он всё же решил начать сразу со сложных вопросов. Я ответил уклончиво:

— Так думает Павел.

— Не сомневаюсь, — рассеянно кивнул Император.

— Сегодня вечером у вас ужин с китайским вельможей… — начал я подталкивать мысль государя.

— Верно.

— Почему Павел не может на нём присутствовать, как остальные братья?

— Это для его же блага, — холодно ответил Александр, а пальцы, сжимающие ножку бокала, побелели. — Думаешь, я не вижу, какой он?

— Какой?

Собеседник откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел в окно слева, затем снова обратил взор карих, как у Павла, глаз на меня.

— Думаешь, я сейчас скажу, что он слабый и никчёмный?

Я промолчал.

— Нет, дело вовсе не в этом. — Император замолчал на секунду, а затем со вздохом продолжил: — Дело в том, что он сам так думает.

Я молчал.

— Я слышал, что Павел очень тепло отзывается о тебе, и несмотря на его недостатки стал твоим другом.

Я едва удержался от вздоха. И государь хочет Павла мне в друзья записать.

— В какой-то мере, — ответил я его же словами.

— Это правда, что ты взялся за его тренировки?

Я кивнул и отпил херес. Бархатный аромат прокатился по языку, затрагивая всю его поверхность.

— Какой он? Только честно.

Я пожал плечами. Если государь хочет правду, я ему её дам.

— Закомплексованный неудачник, — сказал я, а Император едва заметно дёрнулся, как от удара. — Но хочет это исправить. Способный и упрямый, а это, как по мне, даже важнее Инсекта.

Александр глотнул херес и поставил бокал на стол. Его пальцы забарабанили по обивке рабочей поверхности, а сам он пришёл в некое оживление.

— Расскажи мне ещё о нём. Как его дела с Инсектом? Он всегда так переживал о нём, а я… кажется, я делал только хуже. Раз за разом я задавал себе вопрос «как