Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Стражники переглянулись и отошли, предупредив, что сопроводят нас для дальнейшего разбирательства в ближайший город. Мне и в голову не пришло возражать. Во всем должен быть порядок, все так.

Послышался резкий кашель, я обернулся и увидел, что Марта вышла за пределы круга святого Варфоломея, а Уве бьется на руках у маэстро Салазара, отхаркивая и сплевывая на пол бурые сгустки крови.

— Что с ним?! — встревожился я.

— Жить будет, — уверил меня Микаэль.

Да я и сам уже разглядел, что рана на груди школяра затянулась, а лицо вновь порозовело. Маэстро Салазар переложил паренька на плащ Сильвио, утянул его к очагу и принялся разжигать огонь. Как видно, школяру нужно было тепло.

— Жить будет… — повторила Марта, покачнулась и осела бы на пол, не успей я подхватить ее и усадить на лавку.

— Ты спасла его! — ободряюще улыбнулся я девчонке, обнял ее правой рукой и со значением добавил: — Маэстро!

Ведьма посмотрела на свои перепачканные в крови ладошки, затем перевела взгляд на меня и вдруг сказала:

— Знаешь, колдун, а ведь убивать много проще…

— Проще. Но не всех. И не всегда, — поморщился я и спросил: — Где тебя все это время черти носили?

— За дверью стояла, — без тени смущения ответила Марта.

Я не разобрал, то ли девчонка и в самом деле не видит в таком поведении ничего зазорного, то ли просто слишком вымоталась и ничего толком не соображает, поэтому переспросил:

— Стояла за дверью?

— Ну да, — подтвердила Марта и подняла на меня взгляд серых, с льдистым отблеском глаз. — Ты ведь не научил меня, как обходить защиту колдунов. Пришлось ждать, пока он ее не снимет.

Я припомнил дрожание незримой стихии вокруг брата-заклинателя и кивнул. Как видно, мой последний рывок заставил вымотанного схваткой монаха отказаться от дополнительной защиты, что и дало возможность Марте подобраться к нему со спины.

— Любезный! — окликнул я хозяина. — Сообрази горячего питья! Да поживее!

Владелец постоялого двора поспешил на кухню, а по пути вручил мне вычурный золотой перстень, позабытый на столе де ла Вегой.

— Возьмите, сеньор. Мне такого не надо.

Я полюбовался на строгий герб ордена Герхарда-чудотворца и убрал печатку в мешочек к своим кольцам.

— Передам при случае владельцу, — уверил я то ли хозяина, то ли самого себя и отвернулся, пряча недобрую гримасу.

В том же, что еще повстречаюсь с де ла Вегой, сомнений не было ни малейших, слишком много осталось между нами незавершенных дел. Взять хотя бы отправленную вдогонку пулю! Решительно невозможно принять ситуацию, когда столь важное послание не достигает адресата. Так что передам еще одну при оказии вместе с перстнем. Непременно передам!

4. Ревенант

Часть первая. Грахцен

Глава 1

1

Без суда и следствия нас не повесили. На деле подобного развития событий я нисколько не опасался, но вот риск угодить под арест был не так уж и мал, и все же нет — обошлось. В столицу королевства нас препроводили со всем почтением, пусть и под конвоем горной стражи. Именно под конвоем. Уверения командира гарнизона, будто вооруженные до зубов бородачи всего лишь отвечают за нашу безопасность в дороге, могли ввести в заблуждение разве что вконец оторванного от реальной жизни книжного червя, но никак не магистра Вселенской комиссии по этике.

Плевать! Срываться в побег в любом случае было не с руки хотя бы по той простой причине, что увенчаться успехом подобная авантюра попросту не могла. Уве еле держался в седле, беспрестанно кашлял и харкал кровью. Маэстро Салазар уверял, что школяр вот-вот пойдет на поправку, но именно это «вот-вот» меня и не устраивало. Да и нельзя было выставлять себя в неприглядном свете перед теми облеченными властью сеньорами, которые станут разбирать инцидент. При таком паршивом раскладе и в Ренмеле вздернуть могут.

О-хо-хо… Дайте, небеса, терпения и смирения! Об удаче уже даже не прошу, и так лишь чудом из Сваами ноги унес. Ну, Сильвио! Ну удружил, так удружил!

При воспоминании об официале ордена Герхарда-чудотворца в душе ворохнулась лютая ненависть, заломило левую руку. И по большому счету бесил даже не финальный промах из пистоля, а непонимание мотивов черно-красных. Нет, было предельно ясно, что целью де ла Веги являлись записи святого Луки, в которых могло говориться о создании философского камня. Не сумев раздобыть раритет в Кларне, Сильвио отправился в Регенмар и там в своих начинаниях преуспел. Мое обвинение в убийстве маркиза с последующим преследованием в горах вполне укладывалось в эту схему, покоя не давала наша первая встреча.

Что связывало официала ордена Герхарда-чудотворца и бакалавра столичного университета, ступившего на скользкую дорожку чернокнижия? И не просто ступившего, но погубившего несколько десятков человек и разворошившего полдюжины мест силы! Сильвио намеревался встретиться с этим выродком — и едва ли из одного лишь желания раздобыть некое редчайшее сочинение, как пояснил в прошлый раз.

Опять же, как угораздило очутиться в том дилижансе меня самого?

Невозможность проникнуть в подноготную всей этой дурно пахнущей истории нагоняла тоску, да и грядущее разбирательство настроения нисколько не улучшало. Единственное, что радовало, так это погода. По мере того как мы спускались с гор, становилось все теплее и теплее, а серость скал понемногу сменилась зеленью лугов. На деревьях уже набухли почки, вот-вот должна была появиться первая листва. Вовсю щебетали пташки, и я бы с превеликим удовольствием выкинул из головы все проблемы и заботы, но куда там! Нервы звенели почище натянутых струн.

А вот маэстро Салазар демонстрировал полнейшую беззаботность. Он нет-нет, да и принимался что-то негромко мурлыкать себе под нос, а из стишков почти пропала неизменная язвительность. Бретер и не думал задирать наших конвоиров и даже перестал шпынять Уве и собачиться с Мартой. Вот только я слишком хорошо знал Микаэля и прекрасно понимал, что тот попросту ломает комедию, разыгрывая из себя компанейского пьянчугу-южанина.

Однажды вечером, когда мы остались наедине, маэстро прямым текстом предложил подпоить бойцов горной стражи и удариться в бега, но я лишь покачал головой.

— Не суетись. При некотором везении…

— Везение?! Филипп, ты предлагаешь положиться на везение?! — прошипел Микаэль, перебив меня на полуслове, и с ходу выдал:

С таким везением, как наше, на каторге ломают камень

Не от рассвета до заката, а от суда и до могилы!