Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

ли ругать за утаскивание имущества, то ли приносить всем извинения за избыточно резвый эксперимент. В конце концов он собрал с пола упавшие диски и положил в карман.

Октава подхватила рыдающего Октоша и унесла его в подсобку, а Октор вздохнул и налил всем оставшимся чаю.

— Я не понял, что это было, — спросил Боргер.

— Октош перепаял ему голову, когда гладил, возникло двойное подчинение, от чего наш бедный крокодил сошел с ума, — объяснил Илья.

— Он больше не будет, — мрачно пообещал Октор, убирая стекло от стаканов с пола.

— Да не в этом дело, — досадливо отмахнулся Илья. — Я сам виноват, эксперимент полностью сырой, надо было его в ящик спрятать. И потом я благодарен вам за найденную уязвимость. Проблема в том, что пока эта штука на синем золоте, она действительно самообучается, и заблокировать от таких вещей его полностью нельзя. Хотя… хотя… Если сделать его на другом управлении, такого не будет. Но он будет тупой и скучный.

Илья вздохнул. Октор тоже вздохнул. Боргер поглядел на них с интересом — вот ведь как все сложно.

В этот момент за стол подсел неизвестно откуда взявшийся Балакирев.

— Хотите чаю? — механически предложил Октор. А остальные вздрогнули.

— Нет-нет, спасибо, — вежливо отказался Балакирев, который свое питание брал неизвестно откуда. То ли из электричества, то ли уже пересел на фиррий. — Скажите, ваш сын уже успокоился? У меня есть что ему сказать.

Октор моргнул, исчез в подсобке и вернулся оттуда с несчастным Октошем.

— Здравствуйте, молодой человек, — доброжелательно посмотрел на него Балакирев. Октош только хлюпнул носом.

— Я хотел бы вам кое-что объяснить. Существо, которые вы приручили, не человек, не другой разумный вид и даже не животное. Оно конструкт. Я тоже конструкт и кое-что в этом понимаю.

Глаза у маленького Октоша округлились.

— У него появится что-то похожее на настоящий ум нескоро. При условии сохранения конструкции, конечно. — Балакирев посмотрел на Илью. Илья кивнул. — А в начальной фазе оно выполняет команды несовершенным образом. То есть то, что мы с вами сейчас и видели. Я уверен, его можно восстановить, но проблемы останутся. И от того, что вы будете прижимать его к сердцу, ничего не изменится. Повторение и последовательность, повторение и последовательность, вот ключ к успеху.

Октош прерывисто вздохнул.

— Я уверен, что Илья сможет сделать для вас отдельное создание с ограниченным функционалом, которое нельзя будет вот так перепрограммировать, что час назад вы столь блестяще осуществили. Но оно будет туповатым. Чистой игрушкой. А тот вариант, который мы тут с вами доблестно уничтожили, требует дисциплины прежде всего от вас.

— Я понял. Его нельзя брать домой, — печально произнес Октош.

— Да. Пока вы не уверены, что справитесь с ним и пока он всему, чему надо, не обучится, нельзя, — подтвердил Балакирев. — Я уверен, что Илья сможет привлечь вас к созданию нового конструкта, если вы будете вести себя ответственно и не ставить опасные эксперименты самостоятельно.

Октош закивал, переводя преданный взгляд с Ильи на Балакирева, а с них на отца.

Илья чуть не заржал. Вот ведь ловкая бестия этот Балакирев, подписал его на педагогическую деятельность не когда-нибудь, а сейчас.

— Ну хорошо, — Балакирев встал. — Раз инцидент исчерпан, угроза ликвидирована, я пошел.

И немедленно вышел. Никто ничего и сказать не успел.

— Что произошло? — вылетела из подсобки женская часть семьи.

— Нам предложено провести работу над ошибками во имя процветания мира и нашего духовного роста, — мрачно подытожил Октор.

— Чего? — обалдело переспросил Боргер.

Илья откашлялся:

— Я виноват, что выпустил эксперимент из-под контроля, а Октош в избыточной инициативе. За это мы должны будем поработать вместе, чтобы опасных ситуаций не было, а новый полезный опыт — был.

Боргер нахмурился. Чего-то они тут накручивают, но проблема решилась, вот и ладненько. Можно расходиться. Но тут из подсобки выглянула молодая Октрисс, которая одна не принимала участие во всем этом безобразии, и сказала, что готов пирог с курицей и рисом, и если кто-то…

— Да! — решительно ответили хором буквально все.

Когда Боргер благополучно добрался до Управления, он считал, что дело сделано, плод опасного эксперимента найден и уничтожен, все отлично. Но Балакирев считал иначе и требовал отчета.

— Ну зачем, — возмущался Боргер. — Я же разобрался! И ты сам все видел!

— Молодец, — похвалил его Балакирев. — Теперь отчет. Ты же не всю жизнь будешь здесь один работать. Твои будущие коллеги должны знать, что и как здесь бывает. Представь, если тебе подмогу прислали прямо с Меркатора. Или с Бодайбо. Что? Никогда не видел отчетов? Пришлю тебе пару штук.

Боргер вздохнул. Выпил чаю. Пошел покурить с Романом Николаевичем. Потом выпил еще чаю. И наконец сваял отчет на полторы страницы, выслал его Балакиреву и занес в каталог под номером один и названием «Дело о пропавшем крокодиле».

***

Утро у нас началось ближе к полудню. Котий изготовил два десятка горячих бутербродов с сыром, но этого оказалось мало, и пришлось ему сделать еще столько же, после чего кончился хлеб.

Потом пришло сообщение с таможни, что нам пришло три посылки. Одна — мне с книгами, вторая — Котию с его любимыми драже, а третья?

— Кому пришла посылка? — с недоумением спросил Драк, разглядывая сообщение, — и почему такая большая?

— Мне, — дожевывая последний бутерброд, сообщил Стефан, — то есть, нам. Нам чего-то грустно без кофе, и Марку тоже, поэтому мы заказали гейзерную кофеварку.

— И что мы в нее заправим? — нахмурился Драк.

— Что ж мы, идиоты, — обиделся Стефан. — Мы и кофе сразу заказали. Мешок.

— Ахаха, — обрадовался Котий, — будем играть в кофеварку! И судя по размеру посылки, играть можно много раз.

— Вы все время думаете о еде, — упрекнул нас Драк.

— И о питье, — поднял палец вверх я.

— А не о том, почему у нас в пещере всякая гадость живет, — не унимался Драк.

— Потому что мы классные, и пещера хочет с нами дружить! — предположил Уфф.

— Ну это конееечно, — протянул дракон.

— Я думаю, потому что у нас там синее золото. Помните, у Ганбата тоже была всякая активность. Пусть не такая, может, ее минотаврий подавляет, но синее золото у него тоже было, — предположил я. Со вчерашнего дня идеи лучше этой у меня не появилось.

— А это мысль, — задумался Котий.

— Нет, мне не нравится эта мысль! — заподозрил неладное Драк. — Это значит, что для проверки этой гипотезы мы должны выковырять оттуда все синее золото, а главный ковырятель тут я.

— Да чего там золота-то…, — пожал плечами Котий.

— Так мы не знаем! Сверху донизу в главном зале точно, а насколько глубоко —